С трудом сдерживая смех от вида бледного и растерянного Андрэса, я позволила себя увести по широкому деревянному коридору в большую комнату с несколькими диванами и круглым низким столиком посередине. Бородатый мужчина в косматой шапке что-то сказал мне по-икшарски. Я ничего не поняла, но на всякий случай кивнула. Он вышел, а я вдруг сообразила, что старший Барги говорил с нами по-урусски. Почему? Откуда он знал, что я не знаю их языка?
Что-то здесь нечисто, но переживать об этом у меня уже нет никаких душевных сил. Пусть будет что будет. Интересно, меня накормят?
Я прошлась по мягкому ковру и заглянула в ближнюю дверь, с радостью обнаружив за ней вполне современную уборную. Конечно, тоже очень яркую и роскошную. И хотя на каменной лавке лежали чистые полотенца, принимать ванну я не решилась, но умылась с великим удовольствием. За другой дверью была небольшая спальня, а за третьей — еще один коридор, куда более узкий, чем тот, которым меня привели. Быть может, для прислуги? Проверять не стала.
Опустилась на низкий диванчик и откинула голову, разглядывая деревянный резной потолок. До чего же здесь красиво! Глаз не оторвать! И все же от подобной роскоши голова немного кружится. И есть хочется все больше.
Дверь распахнулась, и в комнату вплыли три женщины. Две из них явно были меня старше. Темные юбки, платки на головах — черные с золотом, подведенные сурьмой глаза — замужние, стало быть. Третья — совсем юная, в красном с белой вышивкой платье, с алой лентой в черных косах, с подносом в руках. Все очень красивые, с живыми черными глазами и приятными лицами.
Женщины что-то защебетали на икшарском, но я только развела руками. Не понимаю. Впрочем, их это нисколько не смутило. На стол было водружено блюдо с фруктами (лучше б с мясом, но тоже ничего), а на диван брошен ворох разноцветных нарядов. Молодая девушка нарезала для меня истекающую соком дыню, а те, что постарше, разворачивали платья, водили руками по расшитым подолам, тыкали пальцами в жемчуга и кружево и очень громко переговаривались. Я, подумав, забрала у них белый с золотом наряд и приложила к себе. Невеста я или кто?
В красном — по южным обычаям — замуж я уже выходила. Мне не понравилось. Можно попробовать в белом, как это делают на Севере.
Я, конечно же, понимала, что никакой свадьбы не будет. Барги все объяснит своему шумному дядюшке. Но я несколько дней провела в чужом доме буквально раздетой, а потом босая и грязная лазала по горам. Разве можно отказать себе в удовольствии примерить столь чудесные платья?
Мой выбор был горячо одобрен всеми тремя красавицами. Жест в сторону уборной я поняла сразу. Действительно, сначала нужно снять лохмотья и смыть с себя пот и пыль, а уж потом надевать свежую одежду. И я послушно проследовала мыться.
Как оказалось, икшарки под платьями носили вполне современное урусское белье. Впрочем, я не проверяла, что надето на моих новых знакомых. Мне же предложили батистовую сорочку без рукавов и длинные, до колен, панталоны. Белое с золотом платье пришлось мне совершенно впору, чему я немало удивилась. Обычно на мою пышную грудь не так-то просто подобрать готовый наряд, поэтому я предпочитаю одеваться у портних. А тут — как для меня сшито. Впрочем, это чудо быстро объяснилось. Старшая из женщин оглядела меня, недовольно покачала головой, а потом присела и провела ладонью по излишне длинной юбке — и прямо на глазах подол укоротился на несколько пальцев. Да она маг! Причем явно опытный.
Рукава, длинные и широкие, тоже быстро подогнали по длине. Шелковые туфельки на тонкой кожаной подошве оказались чуточку маловаты, но магия быстро решила эту проблему. На талию мне повязали широкий шелковый пояс, усыпанный блестящими прозрачными камушками, влажные волосы заплели в две тугие косы. Сверху надели маленькую золотую шапочку с длинной белой вуалью. Покрутились вокруг меня, поцокали языками восхищенно. Несколько слов на икшарском я все же знала. Например «красивая девушка». Именно так женщины меня и назвали.
Интересно, сколько времени уже прошло? И где Барги? Ему тоже предложили лишь фрукты? Я осторожно, чтобы не запачкать новое платье, съела несколько кусочков дыни, а когда потянулась за большим красным яблоком, старшая из женщин отодвинула поднос и коротко сказала на урусском:
— Жених и невеста голодать.
Ну, это уже слишком! Они понимают урусский? Тогда я сейчас объясню, что все они ошибаются! Но даже рта раскрыть не успела, как в двери появилась еще одна женщина уже в почтенном возрасте:
— Невеста выходить!
Пришлось идти следом. Большой зал, тот самый, где нас встречал старший князь, был полон народу. Я заволновалась и принялась оглядываться. Они что, и в самом деле собираются нас поженить? С ума тут все посходили? Я буду кричать! Никто не смеет…
— Золотая моя, вы только не устраивайте скандала, — шепнул мне на ухо «мой» Барги, подхватывая меня под руку. — Мы сейчас быстренько поженимся, но это не по-настоящему. По урусским законам вы останетесь свободной женщиной.
