— Разумеется, говорил! Шестьдесят тысяч куда лучше, чем десять! Да еще твои акции продать можно. И родители отдадут все, чтобы я им вернул любимого внука. Но ты ведь все равно теперь денег не дашь! Вот уж не думал, что такая как ты способна любить по-настоящему!
— О чем ты? — выдохнула я.
— О нем, разумеется! — Снежин взмахнул картинно рукой, и Барги вдруг упал на колени, схватившись за горло. — Ты его любишь, иначе бы не пожертвовала своей свободой. Ты такая же как все. Проклятые бабы! Думают только о любви!
— Это что-то меняет? — тихо спросила я.
— Разумеется, нет. Сейчас твой дружок возьмет пистолет, застрелит всех здесь присутствующих, а потом пустит пулю себе в лоб. А ты…
Барги, не поднимаясь с колен, медленно, механически потянулся за пистолетом и послушно дотронулся до оружия.
— Стой! — выкрикнула я. — Ответь на один только вопрос: зачем тебе эта революция? Неужели ты всерьез желал конституции и прочих благ для народа?
— Сдурела? Ты что, не знаешь, что род Снежиных — один из самых древних в Урусе? Я собирался для начала возглавить Большой Совет, а потом сам стать государем. С моим даром все советники умоляли бы меня принять власть.
Я вздохнула. Как все банально. Проклятые мужики! Думают только о власти и о деньгах.
— И какой у тебя уровень?
— Понятия не имею. Был, кажется, девятый. Сейчас, наверное, больше.
Я вульгарно присвистнула. Во всем Урусе имелся лишь один маг девятого уровня. Восьмого, вероятно, десятка два. А про уровень выше девятого и вовсе никто не слышал.
— Как же тебя поймали в первый раз? — изумилась совершенно искренне я.
— Дурацкая случайность, — поморщился Снежин. — Меня ухитрились оглушить, а без сознания еще ни один маг не научился колдовать. Потом надели блокирующие наручники. Когда сняли — я и вышел. Но довольно вопросов! Мне все это надоело. Эй ты, чернявый, возьми…
— Погоди! — снова перебила я его. — У меня ведь кое-что есть для тебя!
И прежде чем он успел удивиться, я задрала юбку и выхватила из кобуры на бедре пистолет. Маленький, дамский, инкрустированный слоновой костью и перламутром. Очень красивый, но довольно опасный.
Впервые на лице Ратмира появилось беспокойство. Я торопливо взвела курок и наставила свое почти игрушечное оружие на Снежина.
— Не смей! — взвизгнул он. — Ты не можешь…
— Еще как могу, — заверила его я. — Попробуй меня останови.
— Я ведь отец твоего сына! Николас тебе этого не простит!
Аргумент был весомым. Не простит. И будет прав. Да и стрелять нужно прямо в сердце. Попаду ли? А если промахнусь? Второго шанса не будет. А вдруг только раню его? Я застыла, судорожно перебирая в уме варианты. На лице Снежина расплывалась торжествующая улыбка.
— Сладкая моя, милая, красивая, ты же не убийца. Зачем тебе тут кровь, крики, разлетевшиеся по стенам мозги? Опусти пистолет, давай обсудим…
— Стреляй! — прохрипел Барги.
Я зажмурилась и нажала на курок.
Раздался выстрел, у меня заложило уши. Комната наполнилась дымом. Я открыла глаза: попала? Я попала?
— Идиотка! — раздался вой Снежина, и я едва не зарыдала от разочарования.
Ну что я за дура! Промахнулась!
А потом вдруг грохнул второй выстрел, и все закончилось.
Сорвались с места дознаватели, закричали, засуетились. Меня оттолкнули в сторону так яростно, что я больно ударилась плечом о стену. А что, собственно, произошло? И кто стрелял еще раз? А Ратмир — получается, он мертв, раз все вокруг ожили?
— Пропустите! — прозвучал родной голос. — В сторону!
Рядом со мной оказался Андрэс, крепко сжавший меня в объятиях и шепнувший на ухо:
— Умница! Ну какая же ты умница!
На несколько мгновений я позволила себе уткнуться ему в плечо и даже чуточку всплакнуть. Все-таки я страшно перепугалась сейчас. За него — особенно. Но чтобы он не возомнил о себе невесть что, я сморгнула слезы и яростно его оттолкнула.
— А с вами, мой драгоценный, мы поговорим позже, — прошипела я.
— О чем ты?
— Лжец и негодяй!
— Мирэ…
— Вы мне врали! Все кончено, Барги. Я вас больше не люблю. Не смейте ко мне прикасаться.
Он отшатнулся, побледнев как полотно. Я злорадно ухмыльнулась ему в лицо.
— Ненавижу лжецов!
И, растолкав локтями толпу дознавателей, я решительно взглянула на Снежина.
Он был окончательно, бесповоротно мертв, но убила его не я. Вряд ли я смогла бы разнести ему затылок. А ведь Ратмир был прав, зрелище преотвратное. Этот остекленевший взгляд и потоки крови я, пожалуй, еще долго буду видеть в кошмарах. Закружилась голова, к горлу подступила тошнота, я пошатнулась и не упала лишь потому, что Туманов подхватил меня за плечи.
— Девятый уровень, вы только подумайте, — пробормотал сокрушенно дознаватель. — Интересно, Ник унаследовал хоть каплю дара от отца?
— Надеюсь, что нет, — выдохнула я с отвращением. — Ужасный, ужасный дар.
— Целый отряд подчинить своей власти! — не слушал меня Туманов. — С ума сойти! И у нас были артефакты! Вот это силища! Никогда такого не видел. Надеюсь, что больше и не увижу.
Я только крепче стиснула зубы, борясь с тошнотой.
Боже, что скажет на это Ник? А князья Снежины? А Матильда, в конце концов?
