— О, Ивица! Каким холодом, каким расчетом веет от твоих мудрых речей! Твердый лед, бескрайняя равнина, пустыня перед нами! Знаешь, пожалуй, таким ты мне нравишься в сто раз больше! Прав священник, правы люди, прав твой отец, а больше всего прав ты! Ха-ха-ха! — все запальчивее кричала девушка, глаза у нее горели, словно два факела, лицо вытянулось и смертельно побледнело. — Надоело вам все это, надоело и опротивело! Хорошо, я уеду, и всем вам станет легче, вы вернетесь к своей прежней жизни! Да, я уеду — сегодня же соберу свои вещи и исчезну с ваших глаз, печальная и несчастная, с разбитым сердцем, растоптанной душой, измученной и отчаявшейся совестью в большой, бескрайний мир! Прощай, Ивица, прощай! Все это я оставляю и отписываю тебе! Наш милый храм, пусть на его жертвеннике горит моя любовь, горячая, сильная, бесконечная, пока ее не погасит смерть и холодное дыхание моей могилы! Будь счастлив. Успокой священника, своего духовного пастыря! Успокой родителей! Успокой обезумевшую чернь с ее сплетнями и пересудами! Они для тебя важнее, ближе тебе, крепче приросли к сердцу, сильнее привязали твою душу, чем я, несчастная! Пусть твоя совесть будет чиста! Чиста! Будь счастлив! Будь счастлив! А я снова пойду скитаться по свету! Такая уж моя судьба, с самого рождения! Мерзкое чудовище Ферконя и тот благороднее и выше тебя! — выкрикивала красавица, кусая свои белые пальчики, потом упала в бархатное кресло и принялась громко и горько рыдать.
Юноша остолбенел, задрожал от ужаса. Горло ему стиснуло, словно там застрял камень, он задыхался.
— Лаурица, ради бога, девочка моя, милая, прекрасная! Что с тобой! Что за ребячество! Кто тебя бросает? Кто тебя гонит? Ты как будто ослепла, ты не понимаешь меня, клянусь всем святым!
Ивица бросился к девушке и прижал ее заплаканное лицо к своей груди.
В эту минуту тихо и незаметно в комнату вошла Аница, дочь коротыша Каноника. Девушка обомлела, печально потупила горящие глаза. Сердце ее, так сильно бившееся, когда она входила, замерло и точно остановилось. Лицо застыло и побледнело. Только руки дрожали и подгибались колени. Помертвевшие щеки вздрагивали, казалось, по ним пробежали две слезы.
Юноша вскинулся и первым бросился к девушке.
— Аница, соседушка наша! Что скажешь хорошего? Где ты пропадаешь? Как давно я тебя не видел!
— Я принесла вам письмецо и привет от брата Михо. Он из поездки вернулся. Спокойной ночи!
Девушка выбежала из дома, прижала обе руки к груди и чуть не упала на землю. Потом немного пришла в себя и как тень исчезла во тьме.
— От Михо… от Михо! Странно! — бормотал школяр Ивица, открывая письмо и быстро пробегая его глазами.
«Ивица, — было в письме, — радуюсь твоей судьбе. Дома мне все рассказали! Слава Исусу и Марии! Дай бог тебе такого здоровья, какого я тебе счастья желаю! Жду тебя завтра, приходи со своей прекрасной женой, на которую не надивится весь наш край! Приходи! Я с нетерпением буду ждать тебя в старом Медоничевом, а теперь моем доме! Приходи, приходи, приходи, мой Ивица!»
— Лаура, жизнь моя! — Ивица сунул письмо Михо в карман и снова бросился к девушке. — Лаура, ты не поняла меня! Ты не поняла меня, клянусь богом! — Он упал перед ней на колени и обхватил ее руками.
— Нет, Ивица, нет! — нежно отталкивала она его. — Не будем больше об этом говорить! Я уезжаю навсегда. Я могла бы вернуться, еще раз тебя повидать, но никогда этого не сделаю! Никогда!
— Душа моя, что за мысли вдруг появились в твоей головке? Разве мы не можем серьезно поговорить о нас с тобой? Неужели всякое упоминание о будущем разбивает наш союз, гасит пламя нашей любви и радости? Заставляет тебя рыдать и лить слезы! Да как же тогда мы не сегодня-завтра будем переносить горести и тяготы жизни, если даже разговоры и раздумья заставляют нас падать духом, сомневаться и отчаиваться?
— Я не отчаиваюсь! Я не падаю духом! — Девушка вскочила и резко, с отвращением вырвалась из объятий молодого человека. — Это ты сомневаешься, ты отчаиваешься, ты бежишь!
— Так я же сказал, давай повенчаемся! Незаконный брак… церковь осуждает его… это долг священника… И нигде бы нас не стали терпеть. Значит, венчаемся!
— Никогда! Никогда! Никогда! — закричала Лаура. — Я буду жить свободно, я хочу любить тебя и обожать свободной! Без всяких оков, церковных или мирских! Они в ту же минуту уничтожат нашу любовь! Никогда! Запомни! Никогда!
Это был первый вечер, первая ночь, когда небосклон любви молодых людей затянули черные тучи, глубокая печаль, сомнения, мрачные мысли…
На другой день они все же поехали в гости к барышнику Михо, в богатый дом покойного газды Медонича.
