«Лаура! Как произошло, что судьба свела нас? Чистый случай! Можем ли мы упрекать друг друга? Раскаиваться? Жалеть? Страдать? Нет! Нет! Нет! В нирване, в бесконечной пустоте мы встретимся, как два затерявшихся звука, которые породило эхо, может быть, топота копыт летящего по пустыне скакуна или крика бедуинского вождя или дервиша, что оторвался от своего каравана, затерявшегося в песках. Вы, заблудшая, извращенная грешница, вошли в дом Мецената как торговка своей красотой, своими прелестями, нашли там меня, развратили, отторгнув от чистоты и сладости сельской колыбели, от материнской груди. Вы были лукавы и опытны — да и могло ли быть иначе при вашем положении и роде занятий? Я вам понравился, вы возжаждали моей юности, только-только переступившей порог детства, и захватили этот первый расцвет свежести и душевной восторженности… Россказни о вашей горестной жизни были, конечно, голой выдумкой, либо плутовской, искусно сочиненной полуправдой, лишь бы обмануть мою молодость, очаровать и привлечь к себе. А я? Трудно ли было опутать меня золоченой паутиной, где я вдыхал пьянящий аромат первого ощущения собственного тела… Но истина тоже стала наступать на меня. Она шептала мне на ухо: твоя богиня просто метресса, полная греха наложница испорченного до мозга костей старого развратника. Ах, я обеими руками зажал уши, отринул этот добрый дух, чтобы он не мешал мне упиваться ядом первого познания любви и греха. Тогда истина раскинула все перед моими глазами. Ах, я закрыл глаза, чтоб не видеть ничего, ничего! Исчезни, истина! Исчезни, несчастная! Кто тебя просит заботиться обо мне и мешать мне наслаждаться радостями любви и страсти? Но она, истина, мой добрый гений, не оставила меня. Так не оставляют своих детей и сопровождают их на тернистых путях жизни души рано умерших матерей. Она наказала меня и тем вывела на праведную стезю: произошла стычка с благодетелем Меценатом, он выгнал меня из дома. Так добрый дух на своих крыльях вынес меня на правильный путь. Но и здесь оказались вы! Прелесть, чудо красоты и — неслыханное богатство! Откуда вдруг такое богатство… Ха-ха-ха! Снова истина прижала меня к стене. Трудно перед ее лицом заткнуть уши, обмануть слух и себя самого. Одно ее слово сокрушает и уничтожает дивные здания, которые возвели ложь и обман, и на развалинах этих мнимых дворцов и палат, этого блеска золотого перстня и простой жести зажигает бедную лампаду, и ее пронизывающий свет показывает соблазнительные призраки во всей их наготе. Трудно закрыть перед нею глаза, если хоть однажды ее луч проник в твои зеницы. Этот луч, чем крепче зажмуриваешься, силясь ничего не видеть, тем скорее превращается в ту скромную лампаду, что изгоняет ложь, как архангел изгоняет с небес демона в черные пропасти преисподней. И вот уже голос ее потрясает и ужасает: твоя богиня простая воровка и преступница! Метресса и наложница, воровка и преступница — это родные сестры! Страшная тайна стала разъедать все мое существо, испепелила плотские, грешные чувства, на которых ложь написала неправое имя — любовь, хотя это был всего лишь грех и пустой обман! И когда я вырвался из тумана, из беспамятства, в которое меня повергла сладкая отрава лжи и греха, когда я вернулся сюда и узнал у камердира о страшном, скоропостижном конце старого грешника Мецената, горькие, ужасные предчувствия стали рвать меня на части, а добрый дух истины, печальный и подавленный, тихо стонал: за твоими предчувствиями стоят великие и мрачные тайны. Эх, если бы ты мог в них проникнуть!.. Итак, я все знаю, все чувствую… Я ни в чем не упрекаю ни вас, ни себя, ни… ни Михо! Михо! Как удивительны повороты судьбы! Вы, должно быть, недолго пробудете в своем «храме», на холме моего бедного отца. Но что мне до того? Это не моя забота! Я прошу вас только об одном: не затевайте никаких свар с моей матерью и моим отцом. Снесите спокойно, если они станут вам что-нибудь говорить или упрекать, не отвечайте оком за око, зубом за зуб. Они ни в чем не виноваты, а настрадались достаточно и продолжают страдать! Да, еще вот что: я не принял деньги, посланные мне с отцом покровительницей, которой усопший Меценат приказал печься о моем образовании. Благодарю покорно! И без них слишком много было потворства лжи и коварству, этим друзьям, нашедшим в нас обоих благодатную почву для своих семян, из которых произрастает лжелюбовь, любовь нашего прошлого! Слава богу! Мой добрый гений, истина, использовала и это оружие, и победила во веки веков! Я спасен! Слава богу! Наши пути разошлись навсегда, безвозвратно! Навеки!
