Она направилась в город, где учился Ивица. Что творилось в ее простой крестьянской душе? Какие мысли роились в ее черноволосой головке? Какие страсти кипели и бурлили во всем ее молодом существе? Кто может это знать, понять и описать? По сто раз целовала девушка дорогой талисман, кольцо Ивицы, и все молилась, молилась горячо, с верой и великой надеждой! И на ее лицо горели и сияли девичьи мечты, преданность, любовь, обожание!
Аница мчалась напрямик тропками, через заросли кустов, перепрыгивая ручьи и потоки. Тут терн хватал ее за юбку, там царапал руки. Но она ничего не замечала. Она летела как на крыльях, то напевая, то молясь богородице, летела к своей цели, в город.
И вот она увидела его сверкающие колокольни и величественные дома, услышала непривычный шум и грохот, крики и галдеж людей, казавшихся такими маленькими в огромном городе. «Здесь он! Здесь он!» — восклицала она радостно и самозабвенно, не боясь, что может заблудиться в этом лабиринте, в этом каменном кладбище, где ее встретил новый мир, новые люди, новые обычаи, где говорили не так и пели не так, как в ее родных горах… Но все это для нее ничего не значило. Она об этом просто не думала — ее нес ангел счастья, гений ее души.
Наконец девушка остановилась и, усталая, с трудом перевела дух. Она схватилась за голову, протерла глаза, замерла, как мраморная статуя, а сердце исполнилось страхом, в голове зашумело, словно там сражались все ветры и ураганы и каждый тянул в свою сторону, стремясь взять верх и покорить остальных…
— Может, я схожу с ума? Может, все это просто сон? — шептала девушка. — Ох, пресвятая богородица, не оставь меня! — Понемногу она пришла в себя и увидела напротив церквушку с низкой колокольней и открытыми дверями. — Церковь, храм божий! — вскрикнула девушка и поспешила туда.
За колонной молилась старушка, тяжело дыша и протягивая сложенные руки к жертвеннику с фигурой богородицы.
— Ах! — радостно вздохнула девушка, обратив залитые слезами глаза на статую. — Ты, ты, святая, сладкая моя богородица, призвала меня к своему божественному лику! — И Анице показалось, что богородица посмотрела ей прямо в глаза, зрачки ее словно задвигались. Так благостно, так проницательно, с такой надеждой смотрели на нее, не отрываясь, сияющие глаза богородицы! Девушка онемела, а ее душа, мысли, сердце полетели далеко, далеко… Она больше не ощущала себя, она будто оторвалась от реального мира.
Неожиданно почувствовав на своем плече чью-то руку, Аница испуганно вскинулась и оглянулась.
— Милая девушка, как закончишь свою горячую молитву, выйдем из божьего храма вместе! Ты, такая красивая и невинная, наверняка пришлая и не знаешь нашего города. Положись, дитя мое, на святую богородицу, а я беру тебя под свою защиту, под свое крылышко! — громко заговорила та самая старуха, что раньше стояла за колонной, углубившись в молитву. В церкви, кроме них, не было ни души.
Аница вздрогнула, трижды перекрестилась, потом поднялась с колен и ответила, что молиться кончила. Старуха потянулась за святой водой, коснулась пальцами лба, губ, груди и опустилась посреди церкви на колени. Девушка молча, с удивлением смотрела, как она крестится. «Чужая она, не нашей крови, или тут в городе такой обычай?» — подумала Аница.
— Ты, дитя мое, нездешняя да неопытная. Видать, никогда еще не была в этом городе. О, не бойся меня, не смотри с таким страхом! Я по десять раз в день здесь, перед жертвенником богородицы, каждый день три мессы отстаиваю — святой богородице и сыну ее пресвятому. А бог посылает мне во сне ангела-хранителя и наказывает, чтоб я в нашем большом городе, этом Содоме и Гоморре, пеклась о таких неопытных и одиноких созданиях, как ты, мой цыпленочек! Ах, какие белые лилии цветут на твоих щечках, а негасимый огонь, что горит перед большим алтарем, так и отражается в твоих глазах! Я о тебе позабочусь, одинокая моя, несчастная девочка!
— Ах, добрая госпожа, я не одинокая и не несчастная! Я пришла из деревни, хочу поступить в услужение к господам. В городе я еще никогда не бывала, это правда, но привыкну как-нибудь и службу найду, бог меня не оставит!
