Долго мы шли лесом и довольно далеко забрели. Маленькие лесные тропинки манили то влево, то вправо. Но Ферконя не обращал на них никакого внимания, оставляя их за спиной и все дальше углубляясь в чащу. На каждом шагу путь нам преграждали густые заросли кустов, так что сквозь них приходилось продираться, как змеям. Ферконя полз первым и смотрел потом с жаркой страстью и наслаждением, как я, мучительно борясь с ветками, одолевала препятствие. Единственный глаз его ширился и блестел, потом, словно преодолевая себя, он протягивал мне руки:
— Давай, давай, Лаурица! Будто ты и не лесная фея, идешь по лесу еле-еле, без всякой радости!
Мы перевалили уже три горы, прошли поросшее мхом ущелье, бессчетное число лужаек и долин. Миновали две или три пропасти, разверзшиеся у нас под ногами. Ферконя всякий раз придерживал меня за пояс или же за руки, потому что я дрожала от страха.
— Ферконя, я дальше не пойду, не могу больше. Давай вернемся! Мы же заблудились, давай вернемся! Никогда нам не найти этого ключа! — взмолилась я, упав от усталости на землю, заросшую редкими, крупными, незнакомыми мне цветами.
— Ну да! В самый раз теперь возвращаться! Так долго идти, столько мучиться и вернуться пустыми! Вот смеха-то и ругани будет! Вставай, вставай, надо искать родник. — Безобразный юноша крепко обнял меня за плечи, я почувствовала его горячее дыхание и… поцелуя.
— Ферконя! — вскричала я от неожиданности и обиды. — Я дальше не двинусь. Вот тебе мой кувшин, ищи сам этот чертов источник, я тебя здесь подожду.
— Ха-ха-ха! Видали строптивицу, нашу прелестную Лаурицу. Какой же ты еще ребенок, моя милая! А ты сама выберешься из этого леса, если я не вернусь? А?
— Из этого дремучего леса? Никогда. Сколько мы прошли тропинок, сколько холмов, полян, зарослей! Да я не помню даже, откуда мы пришли и куда надо идти, чтобы выйти из этой чащи.
— Вот видишь, — холодно заметил Ферконя. — А мне-то откуда знать, каким путем я пойду назад, когда найду источник? Ведь я могу пройти мимо тебя, а ты будешь меня здесь дожидаться.
И он потащил меня за собой. Я поняла, что сопротивляться бесполезно. Мы уже не неслись, как прежде. Ферконя часто останавливался, вытирал пот и усмехался загадочной улыбкой:
— Отдохни, Лаурица, отдохни! Что глядишь на меня, как испуганная лань, не бойся, найдем мы источник, принесем воды. Таким лесом нелегко пробираться, даже когда это и по сердцу. — Он нежно взял меня за руку. — Пойдем, милая, пойдем! Хмуришься, будто я тебя укусил. Нос воротишь, а мы как-никак росли в одном доме.
Лишь когда солнце склонилось к западу, мы нашли ключ. Он был на дне глубокого и холодного лесного ущелья между двумя высокими горами, вершин которых не было видно. Могучие деревья, окружавшие ключ, создавали постоянную тень и прохладу. Вода вытекала из-под громадного пня, обросшего молодыми, зелеными побегами.
Источник таинственно журчал, струясь из-под пня и пропадая в лесной долине. И это был единственный звук в том глухом и уединенном мире, среди гробовой тишины, которую временами нарушал лишь ветер, колышущий верхушки огромных деревьев.
— Видишь, Лаурица — хоть поздно, а нашли все-таки источник. Без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Так что не хмурься и не сердись!
Я, словно и не слыша своего спутника, нагнулась к роднику, вымыла новый глиняный кувшин, наполнила его водой и поднесла ко рту, чтобы напиться.
— Ну вот, опять! На что это похоже! Погоди, шальная голова! — Ферконя выхватил кувшин и вылил из него воду. — Сначала отдохнуть надо, остыть, милая моя, а потом напьемся и пойдем дальше…
— Да, видно, уж не дождутся воды отец, мать и соседи! — приметила я.
— Решат, что мы заблудились, — с насмешкой отвечал Ферконя и вновь обнял меня.
— Ферконя, что с тобой? Отпусти! — вывернулась я из его рук.
— Отпусти, отпусти… Да что я тебе делаю? — неуверенно заговорил он дрожащим голосом и опять потянулся ко мне и схватил в свои объятия. — Лаурица, Лаурица, неужели ты ничего не понимаешь? Неужели не понимаешь? Смилуйся. — И он обнял мою шею и…
— Отпусти меня сию же минуту, уродина! — отпихнула я его с гадливостью.
— Ха! Уродина! — залился он злобным смехом. — Да, уродина, но мы еще посмотрим, гордая красотка, кто уродина. Из леса-то ты без меня не выйдешь… Посмотрим…
Наступила тишина. Ферконя прислонился к ближайшему стволу и принялся срезать с него ветки. Я смотрела на прозрачный ручеек, выбивавшийся из своего лона и с журчаньем уходивший от него. Долго никто из нас не нарушал молчания. Я исподлобья наблюдала за Ферконей, лицо его было печальным и бледным. Понятно, он думал об обиде, которую я ему только что нанесла. Неожиданно он вскочил и полез на тонкое, молодое деревце, оно склонилось под его тяжестью. Ферконя схватился за верхушку, притянул деревце к земле и стал сгибать его все сильнее. Деревце скрипело и стонало.
