— Какой вы сегодня не любезный! Неужели все это изъ-за того, что я наканун праздника къ вамъ пришла? Но, вдь, развитые люди вообще не придаютъ этому значенія. А для меня такъ, право, что канунъ, что самъ праздникъ, что будни, — ршительно все равно. Вс дни одинаковы.
Сухумовъ послднихъ словъ даже и не дослушалъ. Онъ не проводилъ Хоботову до прихожей. Онъ былъ взбшенъ.
Сухумовъ пріхалъ въ Крещенье къ отцу Рафаилу въ начал третьяго часа. Пріхалъ онъ во фрак и въ бломъ галстук. Сдлалъ онъ это посл долгаго обсужденія, чтобы своимъ костюмомъ показать Раис всю оффиціальность его прізда. Явился онъ съ двумя новыми книжками журналовъ и съ букетомъ живыхъ цвтовъ, который привезъ въ коробк. Утромъ онъ увидалъ у себя въ оранжере дв распустившіяся розы и нсколько цвтущихъ блыхъ гіацинтовъ и веллъ сдлать изъ нихъ букетъ. Семья Тиховздоховыхъ ожидала уже Сухумова и, когда онъ подъхалъ, высыпала въ прихожую встрчать его. Тутъ были вс, кром старика-тестя, и даже песъ Гусаръ. Отецъ Рафаилъ облекся въ темно-фіолетовую рясу, матушка-попадья была въ срой фланелевой блуз, опоясанной кушакомъ, Раиса — въ голубой канаусовой кофточк и даже двое старшихъ ребятишекъ-мальчиковъ были прифранчены въ красныя фланелевыя рубашки съ золотыми мишурными поясами. Одинъ изъ мальчиковъ, увидавъ въ рукахъ у Сухумова коробку, тотчасъ-же толкнулъ брата въ бокъ и сказалъ:
— Смотри, Павля!.. Видишь? Съ гостинцами.
Мать тотчасъ-же дала ему легкій подзатыльникъ, но Сухумовъ все-таки услыхалъ его слова и произнесъ:
— Нтъ, милый… опять забылъ для васъ гостинцы… Гостинцы я вечеромъ пришлю.
— Да не надо имъ, ничего не надо, безстыдникамъ. Что вы безпокоитесь! — отвчала за нихъ мать. — Лавочникъ нашъ и такъ превыше мры награждаетъ ихъ леденцами, — проговорила, глядя на ребятишекъ, мать. — Фу, срамники! И откуда вы научились нахальству!
Сухумовъ началъ раздваться. Отецъ Рафаилъ, попадья и Раиса начали снимать съ него шубу. Онъ сконфузился, вырвался отъ нихъ, самъ снялъ ее съ себя, повсилъ на вшалку и сталъ здороваться со всми.
— А вамъ книги, которыя вы забыли прошлый разъ у меня, и маленькій букетъ цвтовъ изъ моей оранжереи, — сказалъ онъ Раис и передалъ коробку съ букетомъ и завязанныя въ бумагу книги.
Раиса сконфузилась, вся вспыхнула, открывъ коробку, а отецъ Рафаилъ и его супруга заговорили:
— Ахъ, зачмъ вы это ее балуете! Право, не стоитъ она этого…
Сухумова повели въ гостиную и усадили на дивамъ передъ столомъ, покрытымъ блой вязаной филейной скатертью, на которомъ стояла лампа, обложенная вокругъ альбомами съ фотографическими карточками. Отецъ Рафаилъ слъ направо отъ него въ мягкое кресло, а матушка-попадья помстилась налво въ такое-же кресло. Очевидно, самоваръ и все относящееся до чаепитія было уже готово, потому что Раиса тотчасъ-же принесла подносъ съ двумя стаканами и чашкой чая и подала первому Сухумову. На поднос были вазочки съ медомъ и двумя сортами варенья.
— Съ вареньицемъ… Вишневое и клубничное есть, — предлагала попадья. — Была у меня маленькая баночка персиковаго вареньица… Помщица Пещерина мн подарила еще по осени… Варенье рдкое у насъ… Все берегла его и хотла сегодня васъ угостить, да ужь извините, грхъ случился, съли его. Такъ зря стравили у насъ нкоторые люди, — прибавила она и улыбнулась.
Отецъ Рафаилъ тяжело вздохнулъ и произнесъ:
— И вообразите, старикъ-тесть сълъ. Охъ, крестъ это нашъ, великій крестъ! И вдь все до капельки сълъ, безъ остатка.
Сухумовъ, положивъ себ въ стаканъ чая ложку вишневаго варенья, недоумвающе смотрлъ на отца Рафаила.
— Сълъ-съ… — подтвердилъ-тотъ. — Самъ сълъ и ребятишкамъ нашимъ скормилъ. Вчера у насъ большая служба была съ водоосвященіемъ… Сами знаете, служилъ я… Раиса пла на клирос. Отправилась и она на воду… — кивнулъ онъ на жену. — А пока жена ходила въ церковь, тесть своевольно сходилъ въ чуланъ, взялъ оттуда банку варенья и сълъ ее вмст съ нашими ребятишками. Сегодня начали искать — нтъ банки… Да ужъ ребятишки покаялись. Да-съ… Это истинное насланіе на нашъ домъ! — заключилъ онъ.
— Ну, полно… не говори такъ… — снисходительно замтила отцу Рафаилу жена. — Вдь если-бы батюшка въ своемъ ум былъ, а то вдь онъ до малоумія, до дтства дошелъ.
— До малоумія дошелъ, однако, ключъ-то подобрать къ чулану съумлъ! Наказаніе! Истинное наказаніе такой старикъ!
— Да наказанія-то тутъ немного, — улыбнулась матушка-попадья. — Пусть кушаетъ, я не жалю… Но надо-же такъ случиться, что онъ именно на эту банку напалъ съ персиковымъ вареньемъ, а не на другую!
Сухумовъ слушалъ и не зналъ, что ему говорить въ отвтъ, съ чего начать. Онъ искалъ глазами Раису, но ея не было въ комнат.
— Свадьбы у васъ здсь въ приход не предвидятся? — спросилъ онъ наконецъ, чтобы что-нибудь сказать. — Очень я интересуюсь крестьянскую свадьбу въ деревн посмотрть.
— Какія свадьбы! — махнулъ рукой отецъ Рафаилъ. — Годъ отъ году меньше свадебъ. Молодые парни стали осторожны, не женятся, пока солдатскаго жребія не вынутъ. А попадетъ въ солдаты — онъ ужъ не нашъ, вернется посл службы только на побывку, а потомъ…
