— Девочки из знатных семей часто выбирают военную службу, Саш. А куда деться мальчикам, которые хотят чего-то достичь в жизни? Вот и идут учиться «по гражданке». А в МГУ готовят лучших в стране учёных, инженеров, специалистов разных. Так что у нас один мальчик на две-три девочки, а не на пять, как везде. Это много, но всё же для нашего самолюбия недостаточно.
— Ну, у кого-то суп жидкий, а у кого-то жемчуг мелкий, — поддел я.
— Так и есть. — Довольная улыбка.
— А ты прям не экономист, а психолог. Так рассуждаешь на разные темы…
— Княжна из младшей ветви всегда должна быть психологом, без относительно того, на кого учится! — совершенно серьёзно поделилась собеседница житейской мудростью.
Так мы и шли, чинно беседуя с горской красавицей, пока не достигли Чистых Прудов.
— Народ, гуляем! — обернулась к нам Машка. — Я давно мечтала покататься на лодке!
— Ур-ра! Лодки! — замахала руками и Тома, но не искренне — поддержать морально. Зайки же просто улыбались — видно, давно в Москве, уже катались летом, перед поступлением.
— Чистые пруды раньше назывались «погаными», — просвещала мою персону, проводя индивидуальную экскурсию… Нет, не природная москвичка Маша, а грузинка Тома. — Кто-то говорит, что тут капище языческое было, а кто-то, что сюда с Мясницкой и других улиц стоки сливали. И заодно канализацию, которой не было, ведь это проще, чем золотарям за вывоз платить. Но когда при Софье Второй начали сносить стены и строить бульвары, для отдыха, дошли руки и до этой лужи. И её облагородили, очистили, запретили сливать гадости. И даже рыбу завели. Ну, и переименовали.
Рыбные спины в мутной воде проступали, и немало. Наверняка подкармливают — ибо в природном водоёме столько рыбы не выжило бы, не хватило бы кормовой базы.
— Ты столько всего знаешь! — похвалил я. — Хотя не местная.
— Я здесь учусь, — расплылась в хитрой улыбке Геловани. — Как раз с москвичами и москвичами. А ещё умею смотреть и слушать. А ещё здесь тусовка музыкантов-неформалов, вон там, у памятника Жилину. Мы проходили мимо.
Жилин это местный писатель и поэт восемнадцатого века. Ага, мужчинка, талантливый, а куда нашему брату податься, как не в искусство?
— Так там играли что-то типа авторской песни, — недопонял я. — Какой неформат?
— А какой он ещё должен быть?
М-да, разница восприятий. Если попса это что-то вроде «Всё, что в жизни есть у меня», то неформат — «Изгиб гитары жёлтой ты обнимаешь нежно». Правда, с более провокационными текстами, но меня не вставило — прошёл мимо. А это, оказывается, местные нефоры тусили! Кстати, одеты были критически — у парней брюки-клёш, а у девок — мини-юбки. До колена! Или чуть-чуть ниже колена. У нас это АРХИмини! Понятно, почему раньше не видел, а узрев, удивился, что впервые вижу. Оказывается, это местные стиляги. Причём не подражающие кому-то, а создающие свой стиль сами — свободный, протестный, раскрепощённый.
Надо будет сходить сюда с гитарой в свободное время, понять чо как. Может, понравится, вольюсь?
А мне лодки не зашли. Честно. В отличие от трёх крышелёток, устроивших ралли по пруду с тремя такими же безбашенными с другой лодки. Меня пересадили от греха в лодку с Томой (они трёхместные, изначально я ехал с Зайками), точнее это Тома перелезла ко мне, а Зайки — к Маше. И они устроили с незнакомками водную баталию. Мы же продолжили чинно кататься, взирая на всё спокойными мудрыми взрослыми глазами. Зачем? А чтоб я не выпал, если лодка перевернётся. Я ж маленький, слабый и хлипкий. А они, если искупаются — ничего страшного, сами себя обсушат. Скрипнул зубами, но смолчал. Ибо и из лодки в лодку мог перелезть… Ну да ладно, кому что этим докажу?
— А вон там что? — указал я вдаль, на здание, напоминающее рынок.
— Центр развлечений.
— А что это за зверь?
— Ну, центр развлечений! — Тома нахмурилась: «Как можно не знать такого? Это же общеизвестно!»
— Сходим? — загорелись мои глаза.
— А эти? — Кивок на визжащих девчонок, схватившихся с тремя другими коллегами в настоящей морской баталии с обрызгиванием водой. Водой брызгали, выбивая фигурами, не трогая водную гладь ладонями и не запуская фигуры напрямую друг в друга — такие оговорили правила. Так что мне там совершенно нечего было делать, хоть я тоже был не прочь побеситься.
— Догонят. Охрана подскажет, куда мы делись.
— Тогда я погребла к станции? — Как более сильная, и это не фигура речи, на вёслах сидела она.
— Давай!
Центр развлечений оказался… Игровыми автоматами. Правда, очень специфичными. Но весёлыми. При этом примитивными — наш мир не знал прелести под названием «компьютеры». Ибо не знал ху из ядерная бомба. Компьютеры были изобретены, когда появилась нужда в сложных вычислениях для расчёта оной бомбы, и здесь такое просто не понадобилось. Электроника — есть. Вон, есть экраны, на которых бегают звери и летают утки, кинескопические, с огромными пикселями. И ты должен стрелять по ним из разного лучевого же оружия, издающего смачный мидийный звук (работали на батарейках). Кто сказал «Денди»? Да, чем-то похоже. Но ещё примитичнее.
