Марина прекрасно знает, что любая попытка попробовать накормить меня против моей воли обречена на провал и даже уже не покачивает неодобрительно головой, услышав мой очередной отказ от пищи.
– Если передумаешь, в холодильнике твой любимый салат из морепродуктов.
Но всё же она не теряет попыток найти подход к моему желудку.
– Спасибо.
Мне нужно привести мысли в порядок, и не только мысли. Заперевшись в комнате, сразу стянула платье, пропахшее Кириллом, бросив его на кровать. Мне слишком нравится этот запах, мне слишком нравится, что рядом с ним я становлюсь прежней, что ощущаю настоящее желание, и ничего во мне не протестует против близости с ним. Мозгом я понимала все дальнейшие последствия, вплоть до нервного срыва и психушки, обязательно с красивым видом из окна, но я была готова рискнуть, чтобы обрести стабильный шанс пойти дальше, осознать, что я могу быть нормальной, полностью восстановиться, воспользовавшись для этого тем, кого не отторгает моё тело. Всего один раз, чтобы когда-нибудь позже попробовать то же самое с кем-то другим, простым и понятным, не таким как Кирилл. Судя по тому, как моё тело откликается, я очень чувственна, умеют желать и отзываться на ласки. И мне был нужен всего один раз, чтобы закрепить эту мысль в своей голове и своём теле. Мне мешало лишь одно – Кирилл временами напоминает Барса, который даже после смерти умудрился поиметь меня через своего брата, добившись своего – я сломалась. Я стягивала с Кирилла ненавистную чёрную футболку и вытягивала себя из состояния накатывающей истерики, заставляя пересилить свои страхи. Я хотела этого мужчину, зная, что он сделает всё, чтобы не упустить этот шанс. Мне нужен был всего один раз, чтобы почувствовать себя полноценной женщиной, и я была готова пересилить всё, кроме взгляда Барса, который увидела в зеркальном отражении шкафа на их совместной с братом фотографии, стоящей на столе. И всё. Все желания вытеснила боль, моментально охватившая тело. Но самым мерзким было не это, к боли я привыкла, Кирилл считает меня убийцей брата, и секс со мной его своеобразное наказание для меня, а я с ним не хочу так, не могу, и остановиться не смогу, потому что рядом с ним забываю кто мы, прошлое для меня перестаёт существовать, стоит оказаться в его объятиях. Если спать с ним, то только как реальные муж и жена, а путь к этому только один – рассказать всю правду. Осталось понять, стоят ли мои плотские желания безопасности жизни сестры.
Ночь была беспокойной. Когда почти удалось уснуть, под окном заскулила собака. Я попыталась укутаться поплотнее, но Куся начала топтать меня лапами, окончательно прогнав сон, а когда я поднялась, нагло заняла моё место растянувшись по диагонали кровати, поглядывая на меня в щёлки глаз.
Обычно питомцы этого дома не издают ни звука по ночам, выдрессированы настолько, что даже в случае обнаружения опасности приучены показывать это жестами. Штамп, который занимается их воспитанием, показал мне, по секрету ото всех, что и какой означает, поэтому я теперь знаю как сядет собака, если найдёт взрывчатку, что сделает лапами, когда почует чужого или вооруженного чужого, как поведёт себя если захочет что-то показать, посчитав это важным. При всём при этом я до сих пор не знаю, какую команду нужно дать его не блохастым, привитым, вымуштрованным балбесам, чтобы они перестали на меня прыгать, поэтому спасаюсь от них своим способом, которым решила воспользоваться, когда спустя десять минут скуление не прекратилось.
Пока добиралась до нужного места не встретила ни души. Мне показалось странным, что никто кроме меня не отреагировал на скуление собаки, Штамп точно своих в беде не бросил бы. Обогнув дом я вышла к нужному месту, опешив: из стороны в сторону, держась за щёку, под моим балконом ходил Шмель, жалобно поскуливая. Теперь ясно, кто всех распугал. Я стояла молча и не двигаясь, дожидаясь когда он меня заметит и заговорит.
– Чего не спишь? – Наехал на меня с претензией, когда увидел, убрав руку от лица и замерев, сделав вид, что у него ничего не болит. Я взглянула на свои окна, чтобы он сам допёр, почему. – Иди спать, нечего по ночам по территории гулять. – Рыкнул на меня и застонал, стиснув челюсти.
Я подошла поближе, чтобы предложить свою помощь и моментально разглядела на щеке Шмеля набирающий цвет синяк.
