– Ника, сядьте пожалуйста в машину. – Павел упорно не воспринимал тот факт, что я в очередной раз делаю вид, что он для меня пустое место. Пока я шла, пытаясь прийти в себя, он ехал рядом, не переставая уговаривать, скорее всего выполняя приказ Клима. Я так и не поняла их иерархии между собой, и как-то странно, что Павел вроде как на двоих работает. – Вам всё равно придётся вызывать такси, пусть им буду я. Можете мне даже заплатить, только сядьте в машину. – Включил эдакого обаяшку, добавил белозубую улыбку, взгляд голубых глаз сделал помягче, пробуждая во мне лишь волну неприязни. Я же не какая-нибудь малолетка, чтобы повестись на смазливую физиономию. Хотя именно сейчас я бы хотела почувствовать себя именно ей, Никой, которая читает глянцевые журналы, знает параметры лучших моделей мира, ежедневно отрабатывает мастерство позирования перед фотографом и даже не помышляет идти в медицину. Страшно представить сколько мусора было в моей голове и сколько времени я потратила на него.
– Ролевыми играми со своей девушкой занимайся, а от меня отъебись. – Это не я, это Шмель во мне сейчас говорил, который научил меня самому необходимому минимуму матерных слов, отработав со мной правильную интонацию.
Звук колёс затих и мне стало лучше, значит всё же есть сила у русского матерного. Радовалась я недолго, Павел подбежал, встав у меня на пути, перегородив дорогу. Теперь он смотрел на меня зло и раздражённо. Запустил руку в свои русые волосы, убирая их со лба, собираясь с мыслями. Я не торопилась, времени у меня было предостаточно, и я терпеливо ждала, когда он подавит в себе очередной порыв сделать со мной что-нибудь.
– Давай начистоту, – начал Павел, отбросив доброжелательную маску и вежливость, – ты мне тоже не особо нравишься. Вместо того, чтобы заниматься реальными делами, мне приходится следить за тобой. Не знаю, что у вас там произошло, меня это не касается, но отбоя мне никто не давал. Поэтому не будь сукой, сядь в эту ебучую машину, иначе, после прокола с Ирбисом, Царь мне точно голову снесёт.
Вау, как спокойно он всё это сказал, чуть громче, чем полушёпотом. Я отчётливо понимала, что сейчас напрошусь на что-то очень нехорошее, к губам подкатывали слова протеста идиотки-Ники, смешанные с матом и язвительностью. Мне ничего не оставалось, как сбежать, чтобы избежать нежелательных последствий.
– Не снесёт, я его хорошо знаю. – Попыталась обойти Павла, но он потянул ко мне руки, чтобы задержать, и я резко отшатнулась. На сегодня мне хватит, внутренняя дрожь до сих пор не прошла после выходки Клима. Павел сам отошёл на несколько шагов, подняв руки, показывая, что не станет меня трогать.
– Ты знаешь только то, что тебе показывали.
– Мне очень много показали, не переживай. Мама отказалась купить мне розовые очки, когда я попросила, поэтому я вижу всё таким, какое оно есть на самом деле.
– Слушай, – остановил меня Павел, когда я в очередной бесючий раз попыталась его обойти, – неужели тебе настолько похуй на всех? Пойми, если я не могу справиться с бабой, то нахуй никому не нужен в этом мире.
– Я не баба.
– Хорошо. Просто помоги мне.
– Если я приму твою помощь, Виктор решит, что я передумала.
Прошедшей ночью.
– Почему сама? – Виктор вошёл в палату, где я ставила себе капельницу, выполняя очередную его прихоть.
– Сам сказал, что мне ещё здесь работать. – С трудом попала в вену, понимая, что будет синяк, давно на самой себе не практиковалась.
– Можешь не работать. – Произнёс спокойно, сев рядом со мной на кровать.
– Ты снова хочешь посадить меня под домашний арест?
– Хочу. – Больше выдохнул, чем сказал. – Ты не оставила мне выбора. – Помотал головой.
У меня внутри всё похолодело. Я больше не смогу в роскошных стенах его дома. Мне нужно движение, развитие, самореализация. Я банально хочу загрузить свой мозг и тело работой, чтобы перестать постоянно копаться в себе, накручивая и расшатывая самоанализом психику. Я блуждаю по замкнутому кругу, не находя выхода и идеального решения всех проблем. Если я сейчас не отвлекусь на что-то, просто сойду с ума. Пока я думала что сказать и как, Виктор продолжил, устало проведя рукой по лицу.
– С этого момента делай со своей жизнью что хочешь. Я больше не буду вмешиваться. Если захочешь, можешь продолжать ординатуру здесь, либо перейти в другую больницу. Все документы и деньги останутся у тебя, твои вещи и одежду, купленную для тебя, тебе привезут, когда определишься с новым адресом, мне твои шмотки ни к чему, так что не спорь, сама сдашь в магазин, если не нужны, или выбросишь, сама решишь. Это Стелла для тебя старалась, если ты не поняла.
Я слушала его не дыша, боясь спугнуть его неожиданный порыв. Виктору не нравилось происходящее, он тяжело выталкивал из себя слова, испытывая к ним подобие неприязни. Мне тоже в них кое-что не понравилось.
– Я не могу взять деньги. – Произнесла осторожно, максимально мягко, заметив ухмылку в ответ.
– Можешь. Сама говорила, что нет ничего плохого в материальной благодарности. Или врала? – Поднял на меня тяжёлый усталый взгляд.
