Мы переглянулись с Климом, понимая истинную глубину сказанных мною слов.
*Ника*.
– Вы Ника? – Ко мне подбежали два пацана, похожих как две капли воды, за исключением цвета глаз: у одного они были голубые, у другого зелёные. А я думала, что хорошо спряталась, найдя укромное место в саду, расположившись на скамейке под ивой. Сыновей Давлатовых сложно не распознать, они копии своего отца, с небольшими вкраплениями черт матери. Наверно, это их старшие, бойкие и уверенные, даже в этих дурацких зеркальных шляпах. Чуть подальше от нас замерли ещё двое близнецов в таких же шляпах, чуть помельче своих братьев, у них гетерохромия с карими вкраплениями в голубую радужку, кажется гены отца попытались проявить характер, но окончательно так и не победили. Очень красивые мальчишки.
– Ника. – Подтвердила, отставив в сторону тарелку с тарталетками с чёрной икрой и пирожными. Я так и не смогла понять нравится мне икра или нет, зато пироженки оценила, прям прочувствовала как крем обволакивает желудок, поэтому их решила съесть в последнюю очередь.
– Вы можете посидеть с Витой? – Прямо спросил зеленоглазый близнец.
– Я? – Прозвучало как-то глупо, но парни не ошиблись с выбором жертвы, именно мне они хотели всучить свою капризулю сестру.
– Да. – Закивал голубоглазый близнец. Нужно Стеллу ещё раз расспросить кого из них и как зовут.
– Мама не будет против?
– Мы у неё не спрашивали, зато папа разрешил.
Папа, значит. Очень интересно. Дочку как орудие мести решил использовать, не на ту напал.
– Я вашей сестре не очень нравлюсь.
– Она будет спокойно себя вести ещё где-то полчаса точно, мама её плотно покормила. Вита не будет вас беспокоить.
– Пожалуйста, – послышалось со стороны от близнеца помладше, – мы хотим с друзьями попрыгать на батутах. Папа сказал, что мы можем сделать это все вместе, если вы посидите с Витой.
Вот так ни в чём неповинные люди попадают в ловушки и коррупционные схемы.
– Ладно, – сдалась почти без боя, если что, я эту мину подкину её производителю, – только вернитесь до выступления иллюзиониста.
Братья одновременно закивали, а уже через тридцать секунд рядом со мной стояла коляска с крайне довольной Витой, а у меня в руках появилась розовая бренчащая игрушка, непонятного существа с шестью руками, которая по словам братьев должна спасти меня в экстренной ситуации.
Вита мне улыбалась, рассматривая. Сегодня я ей явно нравилась.
– Лучше бы ты мне так улыбалась, при своём крёстном, – обратилась я к прелести, которой пришлось по нраву, что я с ней заговорила, но к счастью ничего не понимала, чем мне безумно понравилась, – что ты на меня так смотришь? – Склонила голову чуть набок, играя с ней в гляделки. – Это твой крёстный должен с тобой нянькаться. – Вита захохотала, будто аплодируя мне своими маленькими ладошками. Похоже я стану для неё главным развлечением вечера. – Ну и чему ты радуешься? Не повезло тебе с крёстным, нет в нём ничего хорошего, а то, что когда-то было, он угробил.
– Может ещё расскажешь, как я это сделал? – Громыхнуло у меня за спиной.
– Подрастёт расскажу. – Пробормотала не оборачиваясь. Только по взгляду Виты поняла, что Кирилл приближается к нам. Ничего и никому я, разумеется, рассказывать не собиралась, но его тон моментально завёл внутренний механизм противостояния, пробудил потребность давать сдачи.
– Такие, как ты, долго не живут. – Прорычал встав рядом, напугав своим тоном ребёнка – Вита накуксилась.
– Если она заревёт, сам будешь объяснять Климу причину.
– Не обращай внимания на тётю Монику, – обратился к крестнице Кирилл, изменив тон на сюсюкающий, – ходят слухи, что у неё не всё в порядке с головой.
Не выдержала, резко поднялась и толкнула Кирилла в каменную грудь. Он лишь слегка пошатнулся, а игрушка, смягчившая удар, заиграла какую-то дурацкую мелодию.
– Прекрати меня так называть! – Произнесла так, чтобы Вита не испугалась, даже не заметила, что происходит что-то плохое и неправильное, пусть думает, что это игра. – Здесь нет никакой Моники! – Продолжила, толкнув Кирилла ещё раз, и он снова чуть шатнулся, а мышцы на его теле будто дёрнулись. – Абрамовой Моники больше нет. Я не хочу слышать это имя, особенно из твоих уст. – Продолжила бить его игрушкой в грудь, злясь, что такая слабая.
– И что ты сделаешь, Моника? Что ты можешь? – Кирилл приблизился и склонился у меня над ухом, начав шептать, чтобы слышала только я. – Отсосёшь моему отцу, а затем попросишь меня наказать.
После этих слов меня зашкалило, я толкнула Кирилла изо всех сил, в результате чего он потерял равновесие и начал падать, потянув меня за собой, то ли рефлекторно, то ли намеренно. Сначала я упала на него, а затем он сразу перекатился, прижав меня к траве, приблизив своё лицо, рассматривая сначала глаза, а затем губы и всё это под аккомпанемент из детского смеха.
– Не смей. – Пригрозила, пытаясь выбраться из-под него, но силы были неравны, а мои попытки смешны.
