Чтобы добраться до этого самого «внутри» я включила фонарик на телефоне, чтобы рассмотреть дорогу. Кое-как преодолев пять метров до входа, я дождалась когда Павел пересечёт его первым, оценив как быстро его проглотила темнота помещения, и заставила себя пойти за ним следом. Некоторое время в тишине раздавались щелчки, а затем наконец загорелся первый свет, который Павел пихнул мне в руки.
– Предупреждаю сразу, – произнёс Павел, мучая второй фонарь, – батареек надолго не хватит, запасных нет, поэтому не затягивай.
Хотела ему ответить, но промолчала, боясь бесить его в этом месте, может и не сдержаться. Да и затягивать было не с чем, помещение было огромное и пустое, идеально чистое, никакого мусора или хлама. У самой дальней стены стояла металлическая кровать с матрасом и стол. Всё, больше ничего здесь не было.
– Зачем Виктор держит это место? – Обратилась к Павлу, пытаясь найти его глазами, но не нашла там, где видела его в последний раз.
– Конкретнее. – Раздалось совсем рядом и я вздрогнула, Павел стоял в двух шагах от меня. Как? Как ему удалось так тихо подойти, здесь же слышно малейший шорох.
– Огромная пустующая территория, – начала размышлять, предварительно сглотнув ужас, – здесь можно было развернуть производство, но похоже у Виктора в планах нет ничего подобного, тогда почему он не продаёт всё это?
– Спроси у Виктора. – Попытался отмахнуться от меня Павел, и при других обстоятельствах я бы от него отстала, но в этом жутком месте желаемая мной тишина становилась невыносимой.
– Я спросила у тебя. Так трудно ответить? Или лишнего боишься сболтнуть?
Павел подошёл ближе. На его лице растянулась ехидная улыбка, а глаза будто сверкнули.
– Кто ты такая, чтобы тебя бояться? – Практически навис надо мной, встав вплотную, но убрав руки в карманы. – Царь не хочет, чтобы ты увязла во всём этом дерьме, бережёт, а ты этого даже не ценишь.
– По-твоему, если я у него в ногах не валяюсь и обувь не вылизываю, значит являюсь неблагодарной тварью?
– Не поэтому, а потому что переживать за себя заставляешь, думать о твоей безопасности, когда есть ещё другие дела, более важные. Лично я теряю с тобой своё время, трачу свою жизнь. Ты нахуй никому не нужна, но Царь почему-то уверен, что тебе нужна защита. Защита была нужна твоей мамаше, когда она раздвинула ноги перед твоим отцом и даже не удосужилась подмыться, когда он в неё кончил.
Звонкий хлесткий звук разлетелся по огромному помещению, заполнив каждый его угол. Павел почти не сдвинулся, когда я ударила его по щеке, лишь голова дёрнулась и застыла.
– Ну что, полегчало? – Обратился ко мне, явно подавив в себе злость.
– Нет.
– А теперь хорошенько подумай, что ты сейчас натворила. Будь на моём месте другой, ты бы уже была в своём персональном коматозе. Ты не добилась ничего, кроме того, что взбесила меня.
– Значит, я должна была покорно проглотить то, что ты сказал?
– В данных обстоятельствах – да. Мы здесь вдвоём, куда ты меня потащила никто не знает. Я могу сделать с тобой что захочу, и никто об этом не узнает.
– Царь узнает.
– Для тебя будет уже поздно. Тебя сломать – нехуй делать.
– Меня невозможно сломать, я давно перемолота в пыль. Тебе не понять какого это перестать быть собой, каждый день пытаться собрать себя прежнюю и рассыпаться снова и снова, когда кто-то вроде тебя решит ткнуть тебя в твою ничтожность. Ты не представляешь, через что я прохожу каждый день, пытаясь выкарабкаться из моего персонального коматоза, борясь даже с собственным телом, которое предаёт меня снова и снова. Я такая из-за таких как ты.
– Это значит только одно: ты плохо усвоила, преподанные тебе уроки, и такие как я будут повторять их тебе снова и снова.
– Уходи. Оставь меня одну.
Не хотела больше его слушать, слышать и понимать, голова шла кругом, воздуха катастрофически не хватало. Павел даже не пошевелился, и я начала отступать от него, в поисках выхода, но умудрилась оступиться, запнувшись, судя по звуку, о какую-то железяку. Я почти упала, когда почувствовала на себе сильные руки, которые поймали меня и подтянули, возвращая равновесие. Я скинула их с себя, как только появилась возможность. Павел больше не прикасался ко мне, но по-прежнему стоял рядом, наблюдая. Спустя несколько секунд он поднял мой упавший фонарь и протянул мне, терпеливо дожидаясь, когда я заберу его.
– Спасибо. – Произнесла, забирая фонарь, посмотрев на Павла, лицо которого ничего не выражало.
– Ты совершаешь большую ошибку, пытаясь вернуть себя прежнюю. Раз кто-то перемолол тебя в пыль, значит ты можешь слепить из себя теперь кого угодно и, наконец, перестать совершать одни и те же ошибки.
– Что бы со мной сделал Грач, если бы я высказала что-то подобное в сторону его матери?
– При чём здесь это? – Павел явно не ожидал, что я так быстро переменюсь, в расшатанной психике явно есть свои плюсы, например резкое изменение поведения. Сейчас я не тряслась перед ним и была спокойна, зная, что ничто из того, что он скажет меня не заденет.
– Отвечай.
– Убил бы. – Ответил холодно с долей равнодушия, затолкнув в себя свои истинные эмоции.
