– Ты говорил, что хочешь моей боли. Меня одной тебе недостаточно?
Как благородно с её стороны. Только зря старается, если Илья сам не образумится, его ждёт жёсткое разочарование и неприкрытая правда жизни. Никогда Ника не войдёт в семью Клима.
– Разве ты в моём полном распоряжении? Мне приходится довольствоваться малым, оставаться неудовлетворённым.
Ника ухмыльнулась, напрасно думает, что здесь в безопасности. Посмотрел бы я на неё в других обстоятельствах, когда только я и она, и на километры больше никого. Пока она молча рассматривала меня с задумчивым видом, влил в себя ещё ледяной воды. Невовремя заныла рана на плече, и я не знал от чего хочу отвлечься больше: ноющей боли, её внешнего вида, или своих мыслей о происходящем.
– Знаешь, иногда мне бывает хорошо. – Заговорила, остановив поток моих мыслей, практически парализовав его, так же, как меня в больнице, когда неожиданно поцеловала, грязно, по-взрослому, лаская языком. И я не хочу знать, зачем она это сделала, мне нравится думать, что она этого хотела. Точно знаю одно: того, кто тебе противен, так не целуют. Уверен, поведи я себя иначе, обманчиво нежно, засадила бы не она в меня, а я в неё. – Настолько хорошо, что я забываю часть прошлого, точнее перестаю думать о нём. А тебе бывает так же хорошо?
Было один раз и длилось несколько секунд, когда увидел её в доме отца, стоящей на лестнице, и как идиот был рад, что она жива, ещё не поняв, что это конец всему, что я чувствовал к Нике до того момента. У меня, как у умирающего, целая жизнь пронеслась перед глазами, та, которой не было и уже никогда не будет.
– У меня ещё всё впереди. – Не хочу, чтобы она расслаблялась, мне нравятся её разнообразные попытки добиться от меня чего-то подобными разговорами. Нужно ещё раз навестить родительский дом и посмотреть, что она читает, наслаждаясь покоем в моей комнате.
– Может попробуем ускорить процесс?
Она пыталась скрыть страх, не выдавая себя внешне, но я его почувствовал, как и неуверенность, смешанную с робостью в голосе. Вышвырнуть бы её из кабинета, предварительно разодрав в клочья это платье, но мне стало интересно, какую игру она затеяла.
– И что же по-твоему этому может поспособствовать? – Плавно подошёл ближе к ней, протянув бутылку с водой, она мельком посматривала на неё весь разговор и спокойно взяла из моей руки, сразу сделав несколько небольших глотков.
– Общение с отцом. – Это последнее, что я ожидал от неё услышать. Даже предположить не мог, что она способна настолько далеко зайти в своих манипуляциях. Хотя чему я удивляюсь, если он давно повёлся на неё, так же как и я в своё время, похоже у нас генетическая предрасположенность вестись на таких.
– Думаешь, что настолько хорошо его обработала, что ради твоего душевного равновесия он уже готов простить меня?
Ника смотрела на меня снизу вверх, а мне нравилось как внешне беззащитно она сейчас выглядит, будто валяется у меня в ногах, как пытается сильнее вжаться в спинку дивана, снова безуспешно натягивая платье ниже. Раньше нужно было думать, до того как напялила на себя этот призыв к спариванию.
– Он простит, если прощу я.
– Твоё прощение мне не нужно.
– Ты его никогда и не получишь, – осеклась на мгновение, поняв, что лучше вернуться к миротворческому тону, потому что этот гневный, на который она сорвалась, мне очень не понравился, настолько, что я скрипнул зубами, – но Виктор об этом не узнает.
Теперь ухмыльнулся я. Как же хочется поверить, что она действительно такая наивная, что не понимает в какую ловушку себя загоняет. Смотрю на неё, а в глазах надежда, которую я сейчас буду ломать с треском и хрустом.
– Отец поверит тебе только в одном случае – если ты станешь моей женой. – Я часто видел как бледнеют люди, но Ника побила все рекорды в скорости, будто потеряв всю кровь за секунду. Пластиковая бутылка хрустнула в её руках, но Ника этого даже не заметила, полностью сосредоточившись на сказанных мною словах.
– Он не…
Нике будто стало трудно дышать и она приоткрыла рот, начав втягивать в себя спёртый воздух помещения. Она растеряла все слова и собранность, не веря, отрицая простой факт. И я не манипулировал, и не врал. Только так я мог вернуть расположение отца, обрекая себя делать Нику счастливой до конца её дней. И дело не в восстановлении её поруганной чести, а в том, что у нас есть общее прошлое, о котором он слишком много узнал.
– Пропал запал.
Её молчание затянулось, как и реакция на мои слова, и как раз она начинала меня злить, факт того, что Нике отвратительна мысль о браке со мной, жизни рядом.
– Нет. – Произнесла, явно подавив рвотный позыв. – Можно заключить фиктивный брак.
Похоже я ошибся, и жизнь рядом со мной её всё же не напрягает. Может согласиться? Нас распишут в течение часа, проблем станет чуть меньше. Отец захочет, чтобы мы жили у него. Интересно, надолго хватит её притворства? Что-то мне подсказывает, что терпение Царя закончится гораздо раньше.
