– Позвони, если передумаешь. – И, поднявшись со стула, бросил в меня телефоном, который я поймал налету.
Клим ушёл, не став запирать за собой дверь, либо предоставляя мне право выбора, либо догадываясь, что я не собираюсь выходить пока она здесь. И дело не в страхе перед отцом, я никогда его не боялся и не боюсь. Страшно не сдержаться, если увижу её испуганную, потерянную и уязвимую, могу сорваться и наброситься, чтобы осмотреть, удостовериться, что с ней действительно всё в порядке, что не задело, почувствовать дрожь её тела и желание найти защиты в моих объятиях, как когда-то, почувствовать как она успокаивается, как страх покидает её тело, увидеть благодарность в глазах, наполненных желанием и чистым восхищением, почувствовать её на своих пальцах, как когда-то. Бля-я-ядь. Нужно валить из этого места, где всё пропитано моими иллюзиями, каждую из которых я помню детально. Но разве её тело не ответило на мои грубые ласки, пусть с нажимом, но я добился своего. Либо она просто течная сучка, которая привыкла, что с ней так.
Разблокировал телефон, чтобы хоть чем-то себя занять и моментально психанул, сжав его до хруста. Вместо фото Ники, на которое я любил дрочить, дожидаясь когда она соблаговолит отдаться мне, моё, где я в отключке на больничном полу. Значит, поиграть со мной решила, как она там говорила, дёргать Ирбиса за усы. Очень нагло, но и в то же время смело, в её стиле, другая до такого не додумалась бы. Откуда в ней столько безбашенной дерзости, упорного нежелания лечь поджав лапки. Она же сама напрашивается на нежелательные для себя последствия и меня это дико заводит, как ничто и никогда.
– Какого… ты здесь делаешь!?
Схватил за руку и потащил к себе в кабинет, проигнорировав взгляды подчинённых, которых здесь уже не должно быть, но, благодаря устроенному отцом разносу, сегодня работа кипит как никогда. Её фигуру, выделяющуюся на фоне вида в панорамном окне вечернего города, который начало накрывать розовым закатом, я узнал сразу, даже в этом наряде, который ничто иное, как призыв для самцов к спариванию: закрытое красное платье обтянуло её точёную фигуру как вторая кожа, демонстрируя всем желающим очертания тела. И разукрашена в том же притягивающем взгляд стиле, серо-голубые глаза будто светились в тумане, который она навела вокруг них косметикой цветом похожей на пепел. Успел затолкать её в кабинет до того, как она сообразит что происходит, и скорее к шкафу, чтобы влить в себя ледяную воду под аккомпанемент бесполезных попыток открыть дверь. Вдохнул поглубже прежде чем обернуться и снова закипеть – смотрит на меня пристально, высокомерно. Никогда её такой не видел, смелой, чарующей, откровенно притягательной. И чего она молчит? Где крики и вопли? Думает, что если один раз я позволил ей себя вырубить, то можно на меня так смотреть.
– Куда вырядилась? – Откашлялся от замёрзших в горле слов. Три дня назад в неё стреляли, и вместо того, чтобы сидеть и не высовываться, эта идиотка куда-то собралась в образе идеальной мишени. Неужели отец решил ловить на живца? Иначе как объяснить, что Ника до сих пор в стране, спокойно расхаживает без охраны в этом ебучем платье и белых туфлях-лодочках на высоченных шпильках, делающих её фигуру более женственной. Сука! Вот для кого она так вырядилась?
– Кирилл, открой дверь, Илья будет меня искать.
Снова этот миротворческий тон, который выводит из себя до ошизения. Так и хочется спросить каких психологических книжек она начиталась и теперь уверена, что если так со мной говорить, то я всё забуду и всё ей прощу. Дура! Стоп, кто она сказала её там будет искать? Не думал, что дойдёт до этого, но кажется, самое время напомнить ей кое о чём.
– Ты знаешь, что Барс был его лучшим другом?
Вот оно, то что я хотел увидеть, растерянность и испуг, она будто потускнела, но я не успел достаточно насладиться эффектом, Ника на секунду закрыла глаза, а когда открыла я её не узнал. Передо мной стояла незнакомка, в глазах которой искрила злость.
– Нет, и что дальше? – Глаза в глаза, нагло и надменно. Я не ожидал от неё такого, она нынешняя резко контрастировала с образом в моей голове, который, как мне казалось, я знал в совершенстве. Она не могла так измениться, значит я ошибался, хотел верить, что ошибаюсь, но на самом деле вот она настоящая.
– Сама расскажешь Илье какую роль сыграла в смерти Барса?
– Не горю желанием.
– Значит, это придётся сделать мне.
– Твоё право.
– Не боишься его реакции?
– Нет. – Я ухмыльнулся её самоуверенности, а потом прозвучали слова, которые прокололи меня насквозь. – Главное, чтобы она не была такой же, как у тебя.
Пока я боролся с желанием придушить тварь, Ника спокойно осмотрелась и прошла в сторону дивана, сначала бросила на него свою белую сумку, а затем села сама, вернув на меня взгляд, снова другой, какой-то грустный и замученный, даже затравленный. Наверно заметила, что я рассматриваю просвет в задравшемся платье, и натянула его ниже, поздно, я уже рассмотрел, что бельё на ней тоже красное.
