Итак, венчание проходило не в синагоге, а в доме на Крулевской в присутствии раввина. Свидетельство о нем выписано на следующий день по-русски в ЗАГСе и передано в архив ЗАГСа в Варшаве. В 1935 году из него была сделана выписка по-польски. Документ сохранился в архиве моего отца. Привожу его, поскольку для меня это отпечаток обычаев, которые собственноручно вытравлялись из памяти, а ведь их, от самого потопа идущих, надо бы спасать.
Знаменательно, что моя бабка ни словом не обмолвилась о церемонии бракосочетания. Она, которая так скрупулезно описывала свои платья, справляемые к очередной свадьбе сестры, не отметила даже, как была одета на собственном венчании. Остро реагировавшая на все, что имело к ней хоть какое-то отношение, — комплименты, выражения симпатии и признания, никак не отметила в воспоминаниях этого важнейшего в своей жизни события! Пишет лишь, что свадебное торжество было скромным и проходило в кругу самых близких. Ну да, еще соблюдался траур по смерти Стася. И только мимоходом полушутливо замечает, что варшавская родня матери, вопреки своим обычаям, не сделала молодоженам никаких подарков. Не могли простить ей мезальянса. Поведение родственников, наверное, больно задело, хоть она никогда в этом и не признавалась. К счастью, могла не без удовлетворения при этом добавить: «Очень скоро меня стали с моим выбором поздравлять».
Осенью 1901 года моя будущая бабушка, уже Янина Морткович, отправилась в свадебное путешествие в Аббацию — модный тогда курорт на Адриатике. С матерью. Без мужа. Якуб, хоть и отбыл срок наказания, для царских властей навсегда остался ходить в неблагонадежных, и целое дело для него, как оказалось, — получить паспорт. В конце концов, пусть и с большим опозданием, но до жены добрался. Чуть позже к ним присоединились Камилка и Лютек, чтобы провести время с Юлией, а новобрачные уже вдвоем поехали в Венецию.
