— У моей знакомой здесь дед жил, — сказала я, не придумав, как перейти к интересующей нас теме.
— Что вы говорите? — поднял брови Петр Евгеньевич. — И кто же?
— Зиновьев. Он недавно умер.
— Да. Прискорбное событие.
— Вы его хорошо знали?
— Нет. Два-три слова при встрече.
— Странно, он ведь человек интеллигентный.
— О покойниках либо хорошо, либо никак, — вновь развел руками Дон Кихот.
— Домработница, которая нам дом показывала, очень хорошо о нем отзывалась.
— Клавдия? Ну, это она при вас. За глаза костерила его на чем свет стоит.
— Серьезно?
— Зиновьева здесь не жаловали, если хотите знать. Побаивались — да. Он ведь в былые времена ходил в начальниках. Человек высокомерный и неприятный, хоть и неглупый. Общением с местными пренебрегал. Хотя для меня все же сделал исключение. Как-то встретились на улице, и он вдруг принялся вопросы задавать. А через пару дней даже зашел, альбом рассматривал.
— Интересовался имением?
— Подземными ходами. Но тут я ему особо не помог. Никаких планов, насколько я знаю, не сохранилось. В советское время все подобные сооружения засекречивались, по крайней мере, в свободном доступе таких сведений точно не было, и сейчас обнаружить какие-то схемы можно разве что случайно. Мне это до сих пор не удалось, а об имении я, уж поверьте, знаю все.
— А Зиновьев не объяснил, откуда вдруг такой интерес? Я к тому, что мужчина он в возрасте, а подземными ходами обычно подростки интересуются или экстремалы.
— Нет, не объяснил. Я было решил, что он просто хочет поддержать знакомство, так сказать. Круг общения здесь не то чтобы широкий. И два интеллигентных человека… вы понимаете… Но как только выяснилось, что об интересующем его вопросе мне ничего не известно, у него желание общаться сразу же пропало. Он довольно бесцеремонно прекратил разговор, ушел и больше не появлялся. Кивком здоровался при встрече — и ни слова.
— А у вас есть какие-нибудь догадки? Откуда все-таки мог возникнуть этот интерес?
— Вот уж не знаю. У него ведь дочь пропала, вы в курсе? Несколько лет назад. Давность этого события с большой долей вероятности позволяет предположить: ее нет в живых. А обстоятельства исчезновения весьма загадочны.
— А подземный ход здесь при чем? — спросил Вадим.
— Возможно, он решил, что дочь провалилась в один из таких ходов.
— А это возможно? — насторожилась я.
— Ну, чисто теоретически… Масштабных поисков здесь не велось. Приехала полиция, опросили жителей, видел ли ее кто в тот вечер… И, собственно, все. Допустим, она провалилась в подземный ход. Не забывайте, сколько лет этим сооружениям. Подземные воды, естественная обветшалость. В каком-то месте свод мог не выдержать. А если в старину под землей передвигались в полный рост, то вполне логично заключить, что яма довольно глубока. Женщина, вероятно, получила травму, несовместимую с жизнью. Или ее крики о помощи никто не услышал. Надеюсь, это лишь фантазии. Но они вполне могли прийти в голову несчастному отцу.
— Это верно, — кивнула я. — Но тут же возникает вопрос: зачем его дочери покидать дорогу, да еще в темноте?
— Разные бывают обстоятельства. Например, решила сократить путь. Для человека, который хорошо знает здешние места, такое вполне естественно. Разумеется, все это чисто теоретически и серьезной критики не выдерживает.
— Зато вполне объясняет интерес Зиновьева, — заметила я.
— Вот именно. А вас, позвольте спросить, тоже эта история интересует? — Вопрос был задан без намека на иронию, однако напомнил: если мы намерены сохранять инкогнито, следует быть осмотрительнее.
— Еще бы! — улыбнулась я с максимальной искренностью. — Мы ведь дружим с Викторией.
— Ну да, ну да, — закивал Петр Евгеньевич.
— Никаких происшествий здесь, как я понимаю, ни до, ни после не было?
— Совершенно верно. Места у нас спокойные.
— Я вот что подумала. Мать Вики шла по дороге. Что, если произошел несчастный случай? Водитель не справился с управлением, женщина в результате столкновения погибла, а он испугался и, к примеру, спрятал тело.
— Помилуйте, куда же его прятать? Возле маяка почва заболоченная, но не настолько, чтобы там кого-то утопить. С весны до осени туристы бродят. Думаю, ее непременно бы нашли. Если, конечно, злоумышленник не вывез ее подальше отсюда или не похоронил… — Тут он нахмурился и спросил: — Вы что ж, на подземные ходы намекаете? Но кто мог узнать о них?
Этот вопрос, само собой, остался без ответа, и Дон Кихот продолжил:
— Не припомню у нас ни одной аварии. Дороги такие, что особо не разгонишься. Туристы все больше пешком. Да и вся жизнь сконцентрирована в основном возле озера.
— Спасибо вам за ваш рассказ, — сказала я, поднимаясь, к большому облегчению Вадима, который тут же вскочил.
Петр Евгеньевич проводил нас до калитки и еще некоторое время глядел вслед, пока мы не скрылись за поворотом.
— Старикан нас заподозрил, — усмехнулся Вадим.
— Похоже, да. Только вот в чем?
— Ладно, разговоры все равно пойдут. Знаю я эти деревушки. Хлебом не корми, дай языком почесать.
Я шла молча, и Вадим через некоторое время спросил:
— О чем задумалась?
— Аварии не было.
