— Ну да, только между досок свет все равно пробивается, и в темноте его видно. Слабое мерцание. Весной свет внизу подолгу горел. По часу, даже больше. На самый верх он не поднимается, где-то на середине пути прячется.
— Кто прячется?
— Тот, кто бывает на маяке. Хотя, может, он там постоянно.
— Если ты о привидениях, то им свет не нужен.
— Вам лучше знать, я привидений не видел, а вот свет — много раз. Сейчас он редко появляется, хотя, может, и нет. Просто летом свет не нужен, и так светло по лестнице подниматься, даже если окна заколочены.
— Первый раз ты когда свет заметил?
— В марте.
— Может, действительно кто-то решил на маяк подняться? Машины поблизости случайно не видел?
— Нет. Машину можно вот здесь оставить. Или наверху. Но оттуда до маяка еще дальше. Он там как-то по-другому появляется, — сказал Венька и посмотрел на меня с такой убежденностью во взгляде, что сомневаться в его словах я поостереглась, дабы наша хрупкая дружба не закончилась раньше времени.
— Почему ты так решил?
— Я за ним следил.
— За кем? За маяком?
— Ну да. Свет появился. А я ближе подошел. Слышал, как он внутри ходит. Ступеньки скрипели, и дверь хлопнула. Я пытался подсмотреть, к окну подлез, но ничего не увидел. И тихо стало. Он где-то там был, только непонятно, где. А свет горел. Я сбежал, потому что испугался. В кустах сидел и наблюдал. Свет погас, но никто не вышел. Я больше часа ждал. Потом опять к маяку отправился, а там тишина. Он ушел. У него какой-то тайный ход есть.
«Может, и есть», — подумала я, вспомнив рассказ Петра Евгеньевича.
— Думаешь, это кто-то из местных? — спросила я.
Вениамин усмехнулся:
— Вы сами-то в такое верите? Кому из местных это надо?
— Не знаю… Иногда у людей бывают странные фантазии.
— Он за нами следит. И я сомневаюсь, что он человек.
— Понятно. Стивена Кинга любишь?
— Нет. Мне без выдуманных страшилок хватает всякой хрени.
— Подобное выражение твою маму, безусловно, огорчит.
— А вы не моя мама.
— Это точно. Он давно здесь не появлялся? — кивком указала я на маяк.
— Свет не видел уже недели две. Но, думаю, он там.
— Почему?
— Чувствую. Когда он там, я чувствую.
Вениамин смотрел на меня все тем же взглядом, открыто и упрямо, абсолютно убежденный в своей правоте. И ведь не возразишь. Почему я должна сомневаться в его словах, раз сама вижу то, что нормальные люди не видят?
— Ты домой собираешься? — спросила я, не зная, как закончить разговор.
— Нет. Что мне там делать?
— Маме помогать.
— Болтать целыми днями с клиентами?
— Вряд ли она только болтает. А поддерживать хорошие отношения с клиентами — ее обязанность. Можно вопрос? — рискнула я.
— Пожалуйста.
— Если он за кем-то наблюдает, тот, на маяке, — начала я, подбирая слова, — он ведь делает это с какой-то целью. Ты не замечал, когда он появляется, здесь что-то происходит… скажем так, необычное?
— Ничего, — пожал плечами Вениамин. — Хотя, может, и происходит. Откуда мне знать? Вот вы… Вы же не просто так приехали?
— С чего ты взял? — удивилась я. Странное дело, но в тот момент в мальчике отчетливо чувствовался страх.
— Просто подумал, — он пожал плечами.
— Меня заинтересовал маяк, — словно оправдываясь, сказала я. — Он ведь и тебя интересует. А еще мы хотим купить здесь дом, вот и решили узнать, как в этих местах людям живется. Ладно, я пойду.
— Мужик этот вам кто? — неожиданно спросил он.
— Друг.
— То есть вы с ним не спите?
— Не подскажешь, с какой стати мне на подобные вопросы отвечать?
— По-вашему, я еще ребенок?
— По-моему, это не твоего ума дело. Пока.
Я пошла по тропинке, но он, подхватив сумку, припустил за мной.
— Провожу вас немного.
— Вряд ли мне что-то угрожает, — хмыкнула я, — раз тот, кто на маяке, сидит тихо. Но все равно спасибо!
— Старик, который недавно умер, тоже маяком интересовался.
— Зиновьев? — замерла я, поворачиваясь к Вениамину. Если честно, возникла мысль, а не морочит ли мне отрок голову? Но в тот момент он был, безусловно, правдив.
— Я не знаю, как его фамилия. Продавщица в магазине его Альбертом называла.
— Альберт Юрьевич, — кивнула я. — Ты видел его возле маяка?
— Ага. Он все вокруг бродил, приглядывался. Один раз подошел и дверь подергал. Только она изнутри запирается. Я же говорю, он туда по-другому попадает. Старик на дверь смотрел-смотрел, потом ушел. А на следующий день сказали, что он умер.
— Сомневаюсь, что два эти события связаны. Ты-то, к примеру, жив. Хотя тоже маяком интересуешься. Кому-нибудь из друзей ты о своих наблюдениях рассказывал?
— У меня нет друзей, — буркнул он.
— Вы недавно переехали?
— Там, где мы раньше жили, друзей у меня тоже не было.
— Почему?
— Просто не было. Мне одному интересней. У меня есть приятели, с которыми я играю в футбол или иду купаться. Но это не друзья.
— Понимаю. А кому попало рассказывать о маяке ты не хочешь.
— Нечего рассказывать. Про привидение вы наврали?
— Нет. А ты много успел навыдумывать?
Он отрицательно покачал головой. Впереди показался магазин, и я предложила:
— Хочешь, я тебе мороженое куплю? — и тут же пожалела об этом.
Лицо мальчишки приобрело обиженное выражение.
