— Похоже, мы не сошлись во мнении, милая, как не сходились никогда, — отвечает он насмешливо.
— Пожалуй, девчонке еще рано умирать, — говорит мой возлюбленный. — А значит, и я подожду.
И бросается в атаку. Я бегу за ним и слышу голос, еще минуту назад насмешливый, теперь он привычно отдает приказ:
— Спина к спине…
Лязг железа, крики, кровь стучит в висках…
Я резко вскинула голову, хватая ртом воздух и пытаясь понять: это я кричала или крик был лишь во сне? Тишина. Комната тонет в темноте, предметы постепенно проступают сквозь нее, возвращая меня к реальности.
— Господи, — пробормотала я, качая головой.
— Дурной сон? — Вопрос заставил испуганно замереть.
Я так хорошо знала этот голос, я только что слышала его во сне, и тут же явилось сомнение: я все еще сплю? Сон во сне? Такое бывает?
Вадим поднялся с кресла и спросил:
— Принести воды?
— Что ты здесь делаешь? — сердито спросила я, наконец-то убедившись, что не сплю.
— Ты кричала. Я прибежал тебя спасать. А ты спишь. Пока я решал, стоит тебя будить или нет, ты сама проснулась.
— Что, очень громко орала?
— Димка не примчался, значит, не очень. Или слух у него хуже моего. Так принести воды?
— Не надо.
Я спустила ноги на пол, натянув одеяло на плечи.
— Кошмары? — спросил Вадим и коснулся рукой моих волос, точно хотел погладить, но потом передумал.
— Ужасная чушь.
— Мы сражались со всем миром, стоя спина к спине? — хмыкнул он. Я удивилась:
— Откуда ты знаешь?
— Я слышал, что ты кричала, — пожал плечами он, сделав ударение на слове «что». — А так как сон мне хорошо знаком, догадаться нетрудно.
— Ты сказал… Ты помнишь мою смерть… — тихо начала я, неуверенная, что поступаю правильно, задавая этот вопрос. — Это случилось там, на арене?
— Нет, — со смешком покачал головой он. — Но зрелище вышло незабываемое. Лучший воин империи, лучший наемник — и ты… Командир имперской гвардии против собственных гвардейцев. Твой друг Поэт, должно быть, хорошо знал тебя. И не сомневался, что ты не останешься на трибуне наблюдать за гибелью своего любовника. Вот и явился в цирк с верными людьми. Они обеспечили наш отход, а головы тех, кто не смог уйти, украсили ворота цирка.
— Воин в черных доспехах, кто он?
— Лучший воин империи, — хмыкнул Вадим. — Его звали Климент. Имя наемника — Логан. Логан Владыка Запада. Немного высокопарно, но в духе того времени, он и вправду оттяпал три западные провинции, простой наемник стал равен Императору. По крайней мере, он считал именно так. Имя твоего друга затерялось в веках, он навсегда остался Поэтом.
— Ты веришь, что это когда-то происходило?
— Со мной? Безусловно. Но, думаю, в учебниках истории нас искать бесполезно. Джокер всегда говорил: мир не один, их множество. Вся прелесть в том, что никто из нас понятия не имеет, кто есть кто. Разумеется, тебя это не касается. Оттого так много зависит от Девушки. Вот такой расклад, — усмехнулся он. — Девушка и четверо мужчин.
— Четверо?
— Да, если считать Черного Колдуна. Лучший друг, возлюбленный, злейший враг… Злейший враг, который, кстати, наплевав на все, в том числе и на собственную жизнь, кинулся на арену следом за тобой. Ну и тот, за кем мы носимся по жизням. Поэт видел во сне, что Черный Колдун выпил любовный напиток, приготовленный для тебя. Малость перемудрил и все бездарно перепутал. Оттого с таким отчаянным рвением пытался до тебя добраться. Но Джокер считал, что все это чушь. Такие, как он, ничего не путают. Все, чего он хотел, это власть. Как всегда, банально…
— Расскажи мне свою историю, — попросила я.
— У меня нет моей истории, — засмеялся Воин. — Я не знаю, чьи сны вижу. Джокер, похоже, знал, но не спешил своими знаниями делиться. Считал, ты во всем разберешься. Девушка — вот разгадка.
— Клим сказал, это чушь, на самом деле ничего я не решаю.
— Если так, то… скверно.
— Хорошо, расскажи мне нашу историю.
— Почему бы тебе не взять в руки свою карту и не узнать самой? — весело осведомился он.
— Не хочу.
— Боишься поверить?
— Может быть. Ты брал свою карту, и кем себя видел?
— Логаном. В основном. Иногда кем-то другим.
— Но… если твоя карта Король крестей, а это так, раз у короля твое лицо, значит, ты должен видеть, что происходит с тобой. То есть ты Логан. Разве нет?
— Логика гроша ломаного не стоит, когда имеешь дело с магией. Черный Колдун — величайший маг, а лица — те же маски, и возникает вопрос: что они скрывают? Мы видим свои воспоминания? Или чужие?
— Я бы пошла дальше и спросила: а это точно воспоминания?
Вадим пожал плечами, не желая спорить. Наклонился и поднял с пола бутылку виски, продемонстрировал ее мне, а также два стакана, которые стояли рядом, пояснив:
— Прихватил на всякий случай. Я Воин, — разливая виски по стаканам, продолжал он. — И точно знаю, что Поэт из меня никудышный, но иногда я бываю им. Черным Колдуном, кстати, тоже. С Димкой похожая история.
Он протянул мне стакан.
— У него есть имя? — спросила я.
— У Черного Колдуна? Наверное, было. Мы за ним гоняемся хренову кучу времени. Или он за нами. Однажды я видел его в эсэсовской форме. Выходит, и тогда мы встречались.
— В эсэсовской? А кем был ты?
