— Джокер говорит, все не так просто… Мир в движении и постоянно меняется. И мир, и мы, и жизнь вокруг. Но память о своем прошлом мы теряем, и если бы не карты, остались бы лишь странные сны. Джокер считал, карты создал Черный Колдун, чтобы найти нас в мирах. Но, видно, плохо за ними приглядывал, и они оказались у Джокера.
— Но если все так запутано, Клим может оказаться тем самым Климентом! Настоящим! А Колдун, возможно, и сам уже не знает, кто он!
Вадим вновь засмеялся.
— Колдун-то знает. В отличие от нас, он маг и волшебник.
— А ты не думал, что им мог быть Максимильян? — резко спросила я. — Он куда больше подходит на эту роль.
— Тебе видней, — помедлив, проворчал Воин и сделал еще пару глотков.
— Ясно, что Клима и Бергмана что-то связывает, — продолжала я. — Какая-то старая вражда.
Воин слушал, усмехаясь, я начала злиться и вместе с тем чувствовала какую-то странную растерянность, точно сама ни на мгновение не верила в то, что говорю.
— Я намерена все это выяснить…
— А я намерен его шлепнуть, — кивнул Волошин, поднимаясь, и направился к двери, держа в одной руке бутылку, а в другой стакан. — О чем уже говорил. Сделай милость, если этот тип все же объявится… Не стоит встречаться с ним за нашей спиной.
Дверь закрылась, и я еще некоторое время сидела не шелохнувшись. Хочу я того или нет, а история, похоже, повторяется. Настоящая или вымышленная — уже не важно. Клим говорил о моей страсти к предательству. Но разве в таких обстоятельствах есть выбор? По крайней мере, правильный выбор?
— Клима еще надо найти, — пробормотала я, выходя из ступора, поставила стакан на тумбочку и легла.
Завтракали мы вдвоем с Димкой. Вадим уехал до того, как мы проснулись. Буркнув «привет», Димка уткнулся в тарелку. Лионелла удалилась, а я пыталась угадать причину скверного настроения Поэта.
— Он за тебя взялся всерьез, да? — вдруг спросил он, поднимая голову.
— О чем ты?
— Видел, как Воин выходил от тебя ночью.
— Мог бы тоже заглянуть, если уж не спал.
— Серьезно? Судя по его грустной роже, ему ничего не обломилось, — нерешительно предположил он.
— Вадим приходил не за этим… — Я сложила руки на груди и попросила: — Расскажи мне свои сны.
— Вы что, с Воином сны обсуждали? — не поверил он. — Ты же все это терпеть не можешь.
— Он рассказал мне историю, которую считает нашей.
— А ты так не считаешь?
— Разумеется, нет.
Мой ответ вызвал у него раздражение, а еще обиду. Это удивило.
— Воина Бергман нашел в психушке. Но ты-то человек здравомыслящий.
— С чего ты взяла? — огорошил он. — То есть — да, конечно, я здравомыслящий человек. Который отлично понимает: как бы далеко ни шагнула наука, мы и малой толики не знаем… Почему я не должен верить Джокеру? Только потому, что он знает куда больше, чем я?
— Зря я завела этот разговор, — вздохнула я в досаде. — И все же… Если мы найдем этого типа, обещай, что не позволишь Воину сделать глупость.
— Что ты называешь глупостью?
— Убийство человека. На том основании, что он Колдун из сказки.
— А то, что он убил Бергмана, основанием не является?
— Тогда нам следует доказать его виновность и отправить в тюрьму.
Димка усмехнулся, но злость оставила его, а вот сомнения были.
— Я не знаю, как поступить, — подумав, сказал он. — У меня такое чувство… Дело не в Уголовном кодексе… Почему на самом деле ты хочешь его спасти?
— Спасти? — Я усмехнулась. — Если верить всей этой сказочной чепухе, спасать придется нас.
Мои слова вызвали у него печаль, и он сказал, кивнув:
— Да, без Джокера будет нелегко.
Вадим вернулся ближе к обеду и собрал нас в кабинете Бергмана.
