— Вернемся к Вике, — сказал он, теряя терпение. — Ты поговорил с ней, она тебе отказала…
— И я поехал за ней, хотел посмотреть, что она будет делать. Ну а когда вас увидел, решил узнать, кто такие. А когда ты мне навстречу выскочил, понял: вы меня засекли. Ну и уехал.
— А чего сегодня испугался, когда нас увидел?
— Неприятностей не ищу. А у тебя рожа, не в обиду будет сказано, такая, что сразу ясно: неприятности мигом обеспечишь.
— Вообще-то я парень покладистый.
— Я так и подумал. Насчет Вики можешь не беспокоиться. Пусть подавится этими деньгами, если совести нет.
— Вот это правильно. Зачем, в самом деле, меня беспокоить? Я это не люблю.
— Ну, я пошел тогда? — неуверенно спросил Трегубов.
— Иди, — вздохнул Вадим и пересел за руль, а Трегубов поспешно скрылся в магазине. — Ну вот, версия приказала долго жить. А между тем мне она нравилась. Шапкин убивает мужа Нины по собственной инициативе, и не один, а с подельниками. Не зря соседи видели двоих мужчин. Шапкин погиб, но его дружок жив-здоров и интерес к той истории не приветствует. Вот и помог старику скончаться, до смерти его напугав. А потом и детективу…
— Версия и сейчас вполне приемлемая, — заметила я. — Просто подельник Шапкина — не Трегубов. А кто-то другой. Хотя есть еще версия…
— Зиновьев с самого начала догадывался, кто убил дочь, но молчал, потому что сам зятя заказал? — ухмыльнулся Вадим. — И вполне обоснованно опасался шантажиста. Но какого хрена ему сыщик понадобился? Шапкин мертв… Может, Зиновьев надеялся разыскать место упокоения единственной дочери?
— Или Шапкин вообще ни при чем. И до недавнего времени у старика не было никаких догадок, куда исчезла дочь. А потом они вдруг появились.
— Звони Вике, — заведя машину, бросил Вадим.
— Хочешь поговорить о Трегубове?
— Наверное, надо. Как считаешь? Или долги ее папаши не наше дело? Я, честно сказать, вообще с трудом понимаю, что мы расследуем. Убийство ее матери? Но официально нет никакого убийства. Есть без вести пропавшая женщина.
— По словам Вики, она просто хотела убедиться, что ей ничего не угрожает.
— Ага. Призрак матери бродит возле кустов, а в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо…
На этот раз мы встретились в Викиной квартире. Надо полагать, в той самой, которую в свое время отказался продавать Зиновьев. Тяжелая мебель вполне подходила под определение «антиквариат», ремонт здесь не делали лет тридцать.
— Что-то случилось? — испуганно спросила Вика еще в прихожей.
— Вы знаете человека по фамилии Трегубов? — задала вопрос я.
Она взглянула на меня исподлобья и ответила еле слышно:
— Друг отца, кажется. Вы откуда о нем узнали?
— Вчера после нашей встречи он следил за нами.
— За вами? Странно.
Она подошла к столу и встала за ним, точно ей требовалась какая-то преграда между нами.
— По словам Трегубова, он намеревался выяснить, кто мы такие.
— Вы его заметили, и… что?
— Задали несколько вопросов.
— Как думаете, мой отец действительно должен ему денег? Но ведь если нет расписки, все это незаконно и я не обязана платить?
— Не обязаны, — кивнул Вадим. Я отчетливо почувствовала его недовольство. Что-то его раздражало. То ли вопрос девушки, то ли она сама.
— Он мне угрожал. Сказал, что очень пожалею, если деньги не верну.
— В ближайшее время он вас вряд ли побеспокоит, — успокоил Вадим.
— Это из-за вас, да? Не думаю, что должна его бояться. Мама всегда говорила, что он хороший парень. Правда, недалекий. Вы узнаете, что случилось с мамой? — без перехода спросила она. Вадим криво усмехнулся, но через мгновение его лицо вновь стало внимательным и серьезным. Однако раздражение в нем только росло.
— Кажется, дорогая, вы ждали от нас совсем другого. Вы желали убедиться, что ваш дед умер своей смертью и толпы тайных врагов не рыщут вокруг его дома.
— Разве это не связано? — пряча глаза, пробормотала она. — Если… если деду кто-то желал зла, то разве не из-за того, что случилось с мамой?
— Вот уж не знаю, — проворчал Вадим. — Почему бы вам сразу не сказать, чего вы от нас хотите? А не придумывать новые задания за те же деньги?
— Я заплачу, — сказала она испуганно.
Ее мучил страх, а еще сомнения. Я не понимала причину этого страха, то есть причин могло быть несколько.
— Давайте поговорим, — предложила я.
Вадим закатил глаза, девушка вздохнула.
— Итак, почему вы обратились к нам?
— Я боюсь. Разве не ясно? Дед как-то странно умер. Не болел — и вдруг ни с того ни с сего умер. Не такой уж он и старый. И… он какой-то другой был в последнее время. О маме он не любил говорить. Молчал, если я начинала расспрашивать. А тут сам заговорил. Позвонил, спросил, как мои дела. И вдруг говорит: «Как думаешь, что случилось с мамой?» А на следующий день умер.
— Что он еще сказал? — вмешался Вадим.
