…смертельный танец посреди моста, с мечом, которому более шести сотен лет. Тому, в чьих руках меч когда-то плясал на киотском мосту, было немногим больше двадцати.
“Окита!” - не успел добежать, как на мосту не осталось ни одного из нападавших. Только тот, с мечом, тщательно стряхивает кровь с клинка и бережно, будто величайшую драгоценность, прячет в ножны. И только потом улыбается - неожиданно светло. И привычно.
“Не о чем беспокоиться, Сайто-кун”.
В комнатах Евы много книг, самых разных, из разных эпох и на разных языках - и он учится читать их руками. С непривычки руки дрожат, отзываются ноющей болью в кончиках пальцев, но он упорен. Он, Сайто Хаджиме - все теснее срастается с ним это имя. Имя возвращается домой.
Ева
- Ты можешь помочь мне вспомнить? - спрашивает он Еву под утро. Утро - для них оно вечер. Ева ждала этой просьбы, и почти хотела ее услышать - ей нужно было заполнить ту страшную пустоту, которая образовалась теперь, когда Адам лежал в дальней комнатке ее жилища. Ни живой, ни мертвый. Отравленная кровь - для вампиров это именно та смерть, которая более всего похожа на обычную человеческую. С той только разницей, что для вампиров смерть это процесс, а не результат.
- Если я начну, то не смогу остановиться. А ты не сможешь мне не ответить, Сайто,- предупреждает она и японец согласно кивает.
Ева начала расспрашивать - вдумчиво и последовательно, будто препарируя труп, вскрывая оболочки одну за другой, обнажая органы. И бывший полицейский детектив Хошино рассказывал, разматывая нить - сначала о том, как он пришел в дом таинственной аристократки Мияко, расследуя убийство юной девушки. О том, как Мияко назвала ему имя убийцы, своего бывшего любовника. Куронума Укё звали этого убийцу. Рассказал, как едва не погиб, пытаясь собрать улики против убийцы, и как Мияко вернула его к жизни, дав выпить своей крови и обратив…
“…в вампира”, - бестрепетно выговорил Сайто это слово. И продолжил говорить. Оказалось, Куронума стал убивать потому, что не вынес вампирских привычек Мияко, которая питалась мужчинами, попутно используя их для сексуальных утех - так она сама сказала, по крайней мере.
- Она просто хотела от него отделаться, - прокомментировала Ева. - Мияко когда-то порвала нить. Очень важную. И с тех пор она только и делает, что рвет нити. Так уж повелось.
Услышав про последнюю схватку, про то, что его противник сам убил себя, напоследок попросив даровать ему и Мияко вечный сон, Ева покачала головой.
- А сама Мияко? - спросила она.
- Мне показалось… - бывший полицейский с трудом подбирал слова, - мне показалось, что она была удивлена…
- … когда ты убил ее, - закончила вместо него Ева. - А кто надоумил тебя сжечь их тела и спрятать пепел в металлические саркофаги? Кто надоумил тебя, Сайто?
Японец мучительно сжал виски.
- Бриджит, - сказал он наконец. - Немая служанка Мияко. Смертная. Она сказала мне, что только этим способом можно уничтожить вампира.
- Какая изощренная фантазия! - рассмеялась Ева. - Ей не откажешь в изобретательности. Но тебя ведь не это заботит, друг мой?
“Имя. Меня заботит имя”, - подумал Сайто. И Ева поняла.
- Скажи мне то имя, которым назвала Мияко твоего врага? - раздельно, роняя слова как тяжелые капли, проговорила Ева.
- Соджи, - без промедления ответил Сайто. В его голосе зазвучала обреченность. - Я никогда не называл его так. Окита Соджи. Он всегда был для меня только Окитой.
- А ты сам?
- Я родился в первый день первой луны, в первый год эры Кока(1), - уверенно ответил Сайто. Потом запнулся и изумленно уставился на Еву. Та поощряюще кивнула головой.
Рассказ Сайто становился все более бессвязным, он барахтался в своих воспоминаниях, как рыба в сетях. Он говорил о себе, но все время сбивался на рассказ о том, другом, который никогда не был особенно близким другом и вдруг оказался такой щемящей раной. Он говорил о веселой безжалостности Окиты, когда они дрались с целой толпой здоровяков с палками - “они были борцами сумо… огромные… с палками, Окиту ударили тогда по голове, но он от этого будто впал в неистовство. Когда бой закончился, он был весь в крови и походил на демона… Потом он долго отмывался”.
- Я обрек его на вечные муки, - вдруг прервал себя Сайто. - Я сам обрек его на ад голодных духов…
Он вцепился ногтями в кожу лица, будто собравшись сорвать ее.
- Эта Бриджит, - вывел его из отчаяния голос Евы, - она была полукровкой? Наполовину японкой?
- Да, - вспомнив рассказы Мияко, ответил Сайто. - Укё… то есть Окита убил ее, когда мы сражались.
- Девушка-полукровка, - сказала Ева, снова поднося руки к саркофажку. К тому, от которого веяло теплом.
***
Сайто
Он старался собрать воедино все. Все то, что он помнил еще как Хошино. Итак, он отправился в таинственный особняк еще более таинственной богатой аристократки. Мияко - так она назвалась. Там еще была странная немая девушка-служанка, японка с темно-синими глазами. Бриджит.
