В понедельник утром Анна Стерхова стояла у окна в темном кабинете и держала в руках пальто. Ее глаза находились на уровне форточки. Во мгле, перед рассветом, фонтан казался еще уродливее, а веранда выглядела заброшенной хижиной. Все доброе и хорошее давно отсюда ушло, исчезло вместе с детскими голосами. Возможно, поэтому здесь так не хватало простора. На этот раз вселенная установила слишком узкие рамки. Она смотрела в окно и хотела лишь одного: как птица выпорхнуть в форточку и, рассекая крыльями воздух, перелететь в другие пространства.
Стерхова знала, что никуда не уедет, пока не закончит расследование. Она мысленно определила алгоритм своих действий: нацепить на вешалку пальто, сесть за стол и начать работу. Но когда Анна приблизилась к вешалке, из коридора послышались шаги, которые затихли у двери, и прозвучал голос Шкарбун:
– Подожди, Лара, найду ключи… Алло, я не слышу… Что, говоришь? Ей-богу, не вру! Утром в воскресенье они вдвоем прикатили к отделу на машине Домрацкого. Наша кадровичка видела их из окна. С Домрацкого как с гуся вода – он разведен, а вот у Стерховой – мужик, я слышала их разговор. Вызнать бы телефон да рассказать ему в подробностях, чем она здесь занимается!
Ключ вставился в скважину, но провернуться не смог – замок был не заперт. Дверь отворилась, и в комнате вспыхнул свет.
– Вы здесь?.. – На несколько секунд Шкарбун застыла в проеме, потом вошла в кабинет и громко хлопнула дверью.
Предположить, что Стерхова не слышала ее слов, было глупо, поэтому Ирина Ивановна предпочла сделать вид, что ничего не произошло.
По истечении пятнадцати минут Анна спросила:
– Что с Воронцовым? Нашли?
Шкарбун встала с места, прошла к ее столу и протянула листок:
– Здесь его адрес.
Стерхова забрала листок и сказала:
– На вашем столе лежит синяя папка, ее принес Бабаджанов. Почему вы не показали ему материалы из дела Савельева?
– Криминалисты работают с костями. Бабаджанов – криминалист. Неужели не ясно?
– Я говорю о материалах двадцатилетней давности.
– Это лишнее.
– Вы так считаете?
– Уверена, – с нажимом проговорила Шкарбун, – пока вы не появились, дело вела я. Соответственно, поступала так, как считала нужным.
– А я показала Бабаджанову фотографии с места происшествия, – сказала Анна.
– И что?
– Узнала много интересного.
– Поздравляю.
– Теперь о вещественных доказательствах по делу Савельева. Вы их осмотрели?
– Зачем? Это бы ничего не дало. Их и до меня много раз осматривали. Взгляните на перечень улик: пистолет, две стреляные гильзы и дамская сумочка со всяким барахлом.
– Где это хранится? – От возмущения Анна потемнела лицом, но ее глаза выражали всего лишь холодное любопытство.
– Кажется, вещественные доказательства по делу передали в область.
– Они мне нужны.
– Для этого нужно оформить разрешение с подписью Домрацкого или Демина.
– Вот вы этим и займетесь.
Шкарбун раздраженно перекинула документы из стопки в стопку и заявила:
– Документы оформлю, но за уликами не поеду.
– А мне это не нужно. Завтра я сама еду в Энск переговорить с Воронцовым, заодно загляну в хранилище.
Ирина Ивановна направилась к выходу и уже взялась за дверную ручку, но Стерхова остановила ее:
– Вернитесь! Вам нужно сделать запрос на местную АТС по поводу смены номеров. Запросите действующие номера шести абонентов. Список старых лежит у вас на столе.
Шкарбун вышла из кабинета и, по обыкновению, хлопнула дверью громче, чем следовало. Но это ничуть не тронуло Стерхову: ей приходилось подчинять и не таких строптивых сотрудников. Система подчинения и нейтрализации была давно отработана.
Но только Стерхова приступила к работе, ей позвонил Савельев. Помедлив с ответом, она мысленно уточнила моменты, которых не следовало касаться в разговоре с шефом.
– Здравствуйте, Юрий Алексеевич.
– Что-то не звонишь. Ну как там?
– Пока ничего существенного, – сдержанно проронила Анна.
– Да ты смеешься надо мной! – закипел полковник. – Пять дней в Урутине, и никаких результатов?!
– Давайте договоримся… – Начав говорить, она сделала паузу. – До тех пор, пока я здесь, вы никогда не будете на меня кричать или давить.
– Прости…
– Могу вас уверить: я делаю все, что в моих силах.
– Хоть что-нибудь расскажи, – попросил Савельев.
– Я говорила со следователем.
– Так…
– Поговорила с вашей сестрой.
– Она мне звонила.
– Мне очень нужна встреча с родителями.
– Я же просил их не трогать!
– В деле обнаружилось множество нестыковок и противоречий. К тому же надо осмотреть автомобиль.
– Не понял…
– Осмотреть автомобиль, в котором погиб ваш брат, – повторила Стерхова. – В этом случае, как вы понимаете, встреча с родителями неизбежна.
– И что? Батя все еще держит этот драндулет в гараже?
– Так сказала ваша сестра.
– Послушай, Анна… – Савельев понизил голос, – отец очень болен. Прошу тебя, будь с ним поаккуратнее.
– Это я обещаю.
К концу разговора полковник вернулся к официальному тону:
– Нужна моя помощь?
– Да! – уверенно ответила Стерхова, как будто ожидала этого вопроса.
– Ну излагай.
– Требуются экспертизы ДНК. В урутинском следственном отделе на это нет денег.
– Сколько? – сдержанно произнес Савельев.
