– Точно не скажу, но, думаю, много.
– Можешь объяснить для чего?
– Необходим сравнительный анализ профилей ДНК, чтобы подтвердить или исключить наличие останков вашей племянницы.
– Ах вот оно что… – Он тяжело вздохнул. – Тогда подготовь материал, а я тут обо всем позабочусь. Как только позвоню, мухой – в Москву. И учти, сразу вези все, что нужно. Другого шанса не будет.
– Спасибо!
Стерхова еще не закончила разговор, когда распахнулась дверь и в кабинет вбежал Иван Николаевич Рябцев.
Анна прикрыла трубку рукой:
– Что случилось?
– Нам надо срочно поговорить!
– Ну что там у тебя? – Из трубки послышался недовольный голос Савельева.
– Юрий Алексеевич, я позже вам перезвоню. – Стерхова положила трубку, встала из-за стола и повторила: – Что случилось?
– Сначала сядьте… – выдохнул Рябцев и обессиленно рухнул на стул. Потом приложил руку к груди и спросил: – Есть валидол?
– Подождите, где-то была аптечка. – Стерхова бросилась к шкафу, но Иван Николаевич ее остановил:
– Не надо! Сядьте! Есть разговор.
Анна послушно села:
– Что за спешка? Могли бы и позвонить.
– Простите, забыл сохранить номер.
– Ну, говорите.
– Найдите в телефоне пятую фотографию!
– Пожалуйста, уточните…
– Из тех, что вы мне прислали.
Стерхова покопалась в переписке и открыла нужную фотографию:
– Проломленное ограждение… Что здесь не так?
– Увеличьте по максимуму, центрируйте справа.
– Увеличила…
– Теперь смотрите на перила и на стойки. Видите?
– Нет. Ничего я не вижу.
Вскочив с места, Рябцев потянулся через стол и выхватил у нее телефон. Взглянув на экран, он воскликнул:
– Да вы же не там смотрели! – Переместив изображение, он вернул телефон Анне: – Вот!
Стерхова вгляделась в экран и, чуть помолчав, спросила:
– Думаете, что это специально?
– Да неужели не видно?! Ограждение и стойки в нескольких местах подрублены топором!
– И только потом их сломали… – тяжело роняя слова, закончила Анна.
– Это убийство, – заключил Иван Николаевич.
– Предположим, самого Савельева столкнули в машине в реку. Но кто убил остальных?
– Главное, не он. С этого момента я абсолютно уверен, что Савельев невиновен ни в съезде с моста, ни в убийстве своей семьи. – В приступе раскаяния Рябцев схватился за голову: – Боже мой! Где двадцать лет назад были мои глаза?!
– Вам нужно успокоиться. Пожалуй, поищу для вас валидол. – Стерхова поднялась и снова направилась к шкафу. Вернулась она с таблетками. – Вот, примите. Остальные можете оставить себе. Пригодятся.
Рябцев вытащил одну и сунул ее под язык.
– Вы правы. Похоже, нас с вами ждет много нового.
– Нас с вами? – Стерхова удивилась. – Вы здесь при чем?
– На мне, пожалуй, в большей степени, чем на вас, лежит ответственность за раскрытие этого дела. Я в некотором роде виновен…
– Бросьте! – прервала его Анна. – Вы здесь ни при чем. Обычное стечение обстоятельств. У следователя, как правило, завал сложных дел, а тут – какая-то авария…
– С тремя смертями, – вставил Иван Николаевич. – Я чрезмерно уверовал в очевидность.
– Вы правы, уверовать в очевидность – самая опасная иллюзия в нашем деле.
– Будь я постарше, меня бы это насторожило, и я бы все осмотрел! – Рябцев махнул рукой. – Да что тут говорить. После драки кулаками не машут.
– Драка только начинается, – сказала Стерхова и, чуть помедлив, добавила: – Вчера я показала фотографии одному человеку.
– Кому? – оживился Рябцев.
– Некому Бабаджанову. Есть такой криминалист, хотя и странноватый немного.
Иван Николаевич вдруг повеселел:
– А еще рассеянный. Путает и забывает все, включая времена года и дни недели. Все за исключением того, что касается работы. С этим у Бабаджанова все в порядке, можете мне поверить.
– Верю, – сказала Анна. – Так вот, он сказал: перед падением в реку машина Савельева была не на ходу.
– Так-так… Это уже интересно.
– И еще: она съехала в реку задом.
– Точнее, ее столкнули, – заметил Иван Николаевич. – Теперь-то мы это видим.
Стерхова опустила голову.
– Знаете, какая мысль не дает мне покоя?
– Поделитесь. Будет интересно.
– За что, за какие грехи можно убить врача, трехлетнюю девочку и молодую женщину?
Рябцев замотал головой:
– Мне нечего вам ответить. История и вправду чудовищная.
– Да, и вот еще что! – вспомнила Анна. – Сестра погибшего сказала, что Юлия Савельева везла в руках стеклянные полки. В протоколе осмотра об этом ни слова.
– Стекло? – Припоминая, Рябцев скривил рот. – Нет, не помню. Задняя дверь была открыта. Возможно, при подъеме из реки полки выпали в воду.
– Водолазы осматривали дно реки?
– Не раз. Но мы искали тела, а стекла в воде не разглядеть.
– Да, я это знаю, – вздохнула Анна. – Вы, случайно, в Энск завтра не едете?
– А нужно?
– Надо бы повидать одного человека и заглянуть в хранилище вещественных доказательств.
– Во сколько за вами заехать?
– В семь. Я живу в служебной квартире. Знаете, где?
– Конечно! Тогда до встречи. – Рябцев направился к выходу и в дверях столкнулся со Шкарбун: – Здравия желаю, Ирина Ивановна!
Та не без кокетства скомандовала:
