– Был, да сплыл… – До Марины постепенно дошел смысл ее слов. – Вы ездили в Заварзино?
– Не ждать же, пока вы договоритесь. Думаю, что я бы не дождалась.
Марина с вызовом вскинула голову:
– А вы не думали о том, что у меня могли быть свои причины?!
– Свои? – Стерхова не по-доброму улыбнулась. – Как сильно вы заблуждаетесь… Во всем, что касается убийства вашего брата, нет ничего, что касалось бы только вас. Выкладывайте все, что знаете про Ковалькова, иначе будете считаться его сообщницей.
– Вы считаете, что Денис их всех убил? – чуть слышно проронила Савельева.
– Скажу по-другому: я этого не исключаю.
– И вы, наверное, правы… Денис Ковальков не из тех, кто просто так прощает обиды.
– Да я смотрю, вы просто уверены, что он убийца, – присвистнула Стерхова.
Марина затушила сигарету и обернулась. Было видно, что ей хотелось выговориться, но она колеблется.
– Родители думают, что я ненавижу их, а я ненавижу себя.
– За что? – удивилась Анна.
– За то, что привела в их дом уголовника. Виктор был прав. Если хотите знать, меня все эти годы мучает чувство вины.
– Послушайте, – голос Анны прозвучал излишне участливо, – у вас реально есть основания полагать, что Ковальков виновен в убийствах?
– А разве вам самой не понятно? Как только они погибли, Денис испарился. Ни для кого не секрет, что так поступают преступники.
– Вы действительно любили его?
– Кажется, была в каком-то дурмане. Вы – женщина, вы поймете. Вот и представьте: мне – девятнадцать, дура дурой. А Ковальков – красивый, высокий, темноволосый, взрослый мужчина, встречает меня на джипе после занятий. Сейчас-то я понимаю, что все это – пустое.
– Ага, – хмыкнула Стерхова. – И как, по-вашему, Ковальков расправился с Виктором и его семьей?
– Раньше думала, что он их подкараулил, протаранил джипом и столкнул с моста. Теперь не знаю.
– Ну что же… – Соглашаясь, Анна одобрительно улыбнулась. – Возможно, ваша версия не так далека от истины. Осталось только отыскать Ковалькова.
– Наверное, он постарел… – грустно проронила Марина. – Ему сейчас пятьдесят два.
– Точную дату рождения помните?
– Апрель тысяча девятьсот шестьдесят девятого года.
– Число уточните.
– Двенадцатое. Денис постоянно шутил по этому поводу, называл себя космонавтом.
Стерхова записала дату в блокнот и продолжила:
– Где родился, рассказывал?
– В Казахстане.
– Отчество не припомните?
– Я не спрашивала. Он стеснялся, что намного старше меня.
– Тринадцать лет, по нынешним меркам – мелочь. – Стерхова колебалась между неизбежным окончанием беседы и желанием высказаться. Второе победило. – Во время первого разговора вы упомянули о том, что Юлия вам доверяла и рассказала про любовника.
– Да, я это помню.
– Знаете, что меня тогда удивило? Вы не сказали об этом брату или, по крайней мере, не образумили ее.
– Это было бы глупо.
– Обсуждать похождения Юлии за спиной у собственного брата нечестно. Кому еще тогда доверять?
– Смотрю я на вас… – начала Марина и вдруг спросила: – Ведь вы не намного младше меня?
– Мы ровесницы.
– У вас такая профессия, наверное, многое повидали, но так неумело морализируете.
Стерхова поднялась со стула, собираясь уйти.
– Вы правы. Это не мое дело.
– Постойте! – остановила ее Марина. – Не думайте про меня плохо. Брат был хорошим, но очень жестким и требовательным человеком. И мне никогда не пришло бы в голову делиться с ним чужими секретами.
Начало десятого дня командировки ознаменовалось гулом от пылесоса. Была суббота, и Маша снова прибирала квартиру. На этот раз она существенно осмелела и постучала в дверь:
– Доброго утречка! – Чуть подождав, она спросила: – Могу пылесосить спальню?
– Входите… – сказала Анна и, потянувшись в постели, перевернулась на левый бок. Понаблюдав с минуту за Машей, она спросила: – Давно здесь работаете?
– Четыре года… – Орудуя пылесосом, та двинулась к шкафу и мимоходом открыла дверцу. – А я смотрю, Олег Петрович забрал чемодан.
– Он приходил за ним.
– Сюда? – уточнила Маша и с любопытством зыркнула на Стерхову. – Пижамка у вас очень завлекательная.
– Ну да… – безотносительно к комплименту сказала Анна. Она села в постели, спустила ноги и нащупала на полу тапочки. – Пора на работу.
В присутствии горничной переодеваться было неловко, Стерхова собрала одежду и перешла в гостиную. Там она решила, что во второй спальне будет удобнее, однако, войдя туда, быстро вернулась и крикнула:
– Маша!
– Чего вам? – высунулась та из-за двери.
– Вы заходили в другую спальню?
– Нет. А что случилось?
– Там кто-то спал.
– Когда? – Маша округлила глаза.
– Не знаю!
– Ну и что? Я здесь при чем?
Стерхова согласилась:
– Вы – ни при чем. Раньше такое случалось?
– Всякое бывало… – бросила Маша и равнодушно осведомилась: – Могу продолжать уборку?
– Да, пожалуйста, – ответила Анна.
Она возвратилась в спальню и застыла возле постели, которую кто-то помял и распахнул, словно декларируя свою вездесущность. Еще вчера в этой комнате был идеальный порядок, но в ее отсутствие здесь кто-то побывал. Ей стало не по себе от того, что это могло случиться прошлой ночью.
