В сердце Бостона полностью

– В Вегасе. Больше трех лет назад, – слова Кендалл возвращают меня на землю. – С тех пор он ни разу не прикасался ко мне. А я к нему.Джейсон просто был рядом. Не знаю, почему я позволила именно ему. Правда не знаю. Возможно, я устала от причитаний, которые сыпались со всех сторон. От заботы. От лиц родителей, в которых видела только жалость и скорбь. Джей, он… Забавный. Знаешь, он до сих пор иногда забывает, что я не могу ходить. И с ним об этом забываю я.

Я дурак?

Да. Определенно и бесповоротно. Нужно срочно попросить прощения у Джейсона.

– Твои родители никогда меня не простят? – продолжаю я.

– Эй. Вообще-то моя очередь, – хмурится Кендалл.

– Не думал, что ты захочешь задавать мне вопросы.

– Я тоже не думала, – впервые за этот вечер ловлю во взгляде Кендалл неловкость. – Где ты был все это время, Бостон?

– А разве ты не знаешь? – усмехаюсь я.

– Нельзя отвечать вопросом на вопрос, зануда.

Теперь я улыбаюсь. И это первая искренняя улыбка за три года. И она вызвана тем, что Кендалл, как раньше, назвала меня занудой.

Это лучшее, что я когда-либо слышал.

– Италия, – продолжаю улыбаться.

– Я так и думала. Лечил душу?

– Латал раны.

– Получилось?

– Не с душой.

– Знаешь, забавно… – Кендалл задумывается, ее взгляд устремлен куда-то вверх. – Однажды я улетела в Италию, и нас с тобой разделили три года. Я вернулась. А затем на три года туда же улетел и ты… Совпадение?

– Не верю в совпадения. И ты тоже. Ты прекрасно знаешь, что это значит, Кендалл. Я вернулся за…

– Твой черед, – резко перебивает она, и мечтательный взгляд вновь сменяется холодным. – Спрашивал про родителей, кажется… Так вот. Я не разговаривала с ними на твой счет. Эта тема – табу. Они боятся ранить меня. Я боюсь задеть их. Так и живем.

– Все так просто? – беру стул, ставлю его рядом с Кендалл и усаживаюсь напротив. – Я ведь не был чужим человеком, которого можно вычеркнуть из жизни на скорую руку и так же быстро забыть.

– Не знаю, что тебе сказать, Бостон…

– Ты не пробовала сказать им правду?

– Это третий вопрос, – Кендалл съеживается под моим взглядом.

– Хорошо. Тогда расскажи мне правду. Почему ты прогнала меня из своей палаты? Почему не подпустила? К чему был этот судебный запрет? Три года гребаной разлуки. Я должен был быть рядом! – вскакиваю на ноги. – Я. А не кто-то другой. Я хотел, черт возьми, быть рядом с тобой! И в горе, и в радости. Так ведь говорят. В этом клянутся, когда любят. Так почему ты оттолкнула меня? Как могла так со мной поступить?

– А разве причина не очевидна? – Кендалл хватается на подлокотники инвалидного кресла и телом подается вперед, вскидывая подбородок. – Ты ослеп? Кажется нет! Очнись, Бостон, в этой комнате только один неполноценный человек! И это я!

– Господи, какая же ты глупая!

– Отлично. Ну и пусть. Глупым живется легче! Так перед смертью сказала твоя Скай.

И тут мы оба замираем. Я тянусь рукой к стулу, чтобы ухватиться за спинку, но он не выдерживает моего давления и падает на пол. Я спотыкаюсь и отшатываюсь назад, будто простреленный каждым словом, вылетевшим изо рта Кендалл.

«Перед смертью»– пуля в плечо.

«Твоя»– прострелено второе.

«Скай»– в самое сердце.

– Бостон, я… Я не должна была… – глаза Кендалл застилают слезы. Она только сейчас осознала, что выкрикнула вслух.

Кажется, я потерял дар речи. Опадаю прямо на пол, на ворсистый бледно-бежевый ковер Джейсона, и сливаюсь с ним цветом лица.

Новые подробности буквально сбили меня с ног. Не то, чтобы я не хотел их знать. Я не был готов. Я хотел расспросить обо всем Кендалл, но позже. Боялся, что это окажется триггером для нее, а оказалось глубокой травмой для меня.

Прихожу в себя, когда прохладная ладонь Кендалл касается моей щеки.

– Прости… – шепчет она.

– Ты не должна извиняться. Она едва не убила тебя. Ты имеешь полное право ненавидеть как ее, так и меня.

– И я ненавидела. Правда. Очень долго. У меня было на это время, знаешь ли, – легким движением Кендалл подталкивает меня за подбородок, чтобы я взглянул ей в глаза. – Месяц за месяцем. Я смотрела на свои ноги и ненавидела, ненавидела, ненавидела. Не тебя, Бостон. Только ее. Даже если бы я захотела, я бы не смогла тебя возненавидеть. Я пыталась, правда. Но не смогла. Я слишком… – Кендалл запинается и отнимает руку от моей щеки, но я ловлю ее за запястье.

– Что ты? – приподнимаюсь на колени, чтобы поравняться с ее лицом.

Кендалл напугана. Она взболтнула лишнего. Это не входило в ее планы, но я уже услышал. Уже додумал. Уже хочу, чтобы она продолжила так, как сложилось в моей голове.

«Я слишком люблю тебя, Бостон».

Скажи, родная, скажи. Умоляю. Прошепчи. Произнеси одними губами. Я нуждаюсь в этих словах.

Но Кендалл проглатывает их.

– Я… Я уже опаздываю домой. Папа будет переживать. Мне пора.

Кендалл резко разворачивает кресло и устремляется к выходу. Я подрываюсь на ноги и бегу за ней. Успеваю перегородить ей путь в холле.