Я хочу услышать. Я ждал три года. А если она не заговорит, то у меня найдется что сказать. Я ведь устроил встречу именно для этого.
– Кендалл, остановись. У нас еще остались вопросы. Так нельзя! Это не по правилам.
– Плевать, Бостон.
– Но я еще не все сказал!
– Неважно. Хватит. Остальное оставь при себе, – я пытаюсь удержать ее за плечи, но она отмахивается от моих рук.
– Я слишком многое держал при себе. Слишком долго.
– Меня это не волнует, понял?
– Нет, я ничего не понял. Ты ничего не объясняешь. И раз ты сама молчишь, то говорить буду я, – ухватываюсь обеими руками по обе стороны от ее кресла.
– Ты придурок?
– Дай мне пять минут.
– Отпусти немедленно! – психует Кендалл и пытается вырваться.
– Две минуты. Выслушай меня. Прошу.
– Нет.
– Минуту.
– Что ты успеешь сказать за одну минуту? – она гордо вскидывает голову и ловит мой взгляд.
– Самое важное, – я встаю перед ней на колено и вытаскиваю из кармана брюк кольцо, которое уже давно ждет ее.
Да, я многое потерял. В том числе и время. Я не должен был ждать три года и соблюдать эти дурацкие правила, выдвинутые ее семьей и судебным приставом. Но годы не вернуть. Однако я могу вернуть Кендалл.
– Я люблю тебя всем сердцем, – стою на одном колене напротив ее широко распахнутых глаз. – Оно всегда принадлежало только тебе. Даже когда я сам не мог себе в этом признаться. В моем сердце всю жизнь была только ты, Кендалл. И только ты остаешься там по сей день, – с ее ресниц падает слеза, быстро скатывается вдоль щеки и срывается с подбородка. Я смотрю ей прямо в глаза. – Если ты по-прежнему любишь меня – не отталкивай, умоляю. Лучше стань моей женой.
– Бостон… – она отрицательно мотает головой и начинает плакать. – Я не могу… Не могу… Я… Мы… Нас больше нет…
– Как «нет»? А куда же мы делись?
– Мы умерли, Бостон… Разве ты не понимаешь? Три года назад. В той самой машине, которая свалилась в залив Массачусетс. Мы утонули, Бостон.
– Тогда почему мы все еще дышим?
Ее глаза, полные слезы, застывают напротив моих глаз. Я все еще стою перед ней на колене. Держу открытую коробочку и протягиваю ей кольцо.
– Не хорони нас, Кендалл. Мы все еще живы. Реанимируй. Дай нам шанс. Хочешь, я повторю миллион раз, как сильно люблю тебя до сих пор? Хочешь, я буду повторять каждый день по миллиону? Лишь бы видеть твою улыбку. Лишь бы ты была со мной. Хочешь? – беру ее за руку, и Кендалл проглатывает всхлип. – Я люблю тебя, Кендалл. Люблю тебя, Конфетка. Люблю тебя, мой ветер. Люблю, ураган. Люблю тебя бешеную, неуправляемую, безумную, дикую, добрую, самую красивую. Люблю твое лицо, тело, душу. Люблю каждый твой изгиб. Люблю твое изящество. Люблю, как ты смотришь на меня прямо сейчас. Люблю твою силу воли. Люблю как ты искренне любишь и всегда отдаешься без остатка.
– Хватит, – она выдергивает свою руку, когда я начинаю покрывать поцелуями тыльную сторону ее ладони.
– Я могу продолжать бесконечно.
– Не нужно.
– Нужно. Пока ты не поймешь, что я никогда не откажусь от тебя. Это я должен тянуться к тебе. Я должен быть достойным тебя. Не наоборот. И пока ты этого не поймешь, я не поднимусь с колен.
– Нет, встань, Бостон. Пожалуйста, встань.
Она всхлипывает и дышит все чаще. Слезы льются по ее щекам. Кажется, им нет конца. Не хочу, чтобы она плакала. Поэтому выпрямляюсь, но не отхожу от нее. Тянусь к ее зареванному лицу и нежно утираю слезы.
– Прошу, не плачь… Я хочу, чтобы со мной ты всегда улыбалась. Позволь мне делать тебя счастливой. У меня получится, Кендалл. Поверь. Я больше не оступлюсь.
– Я верю тебя, но я… Не могу, Бостон. Я просто… – на нее накатывает истерика. Она задыхается от всхлипов, и с каждым мое сердце обливается кровью.
– Возьми кольцо, – захлопываю коробочку и вкладываю ей в ладонь.
– Н-нет, я не могу…
– Оно твое. Мое предложение бессрочное. Когда будешь готова ответить мне «да» – просто надень кольцо на безымянный палец и соедини наши три точки. Я все пойму, – мои руки застыли на ее лице, а взгляд прикован к покрасневшим от слез глазам. Она все равно прекрасна. Я все равно ее люблю.
– Нет… – нерешительно шепчет Кендалл.
– Люблю, как звучит твое «нет».
Я помню эту фразу, произнесенную Кендалл, когда ей было пятнадцать. И она тоже помнит, потому что ее губы впервые за это время дрогнули в слабой улыбке. Мимолетной, но я уловил.
– Поцелуй меня, Кендалл. Пожалуйста. Чтобы я запомнил на всю оставшуюся жизнь, – медленно склоняюсь к ее лицу.
– Я не могу… – ее попытки воспротивиться слишком слабые и звучат только на словах. Тело же само подается мне навстречу.
– Пожалуйста, Кендалл, – теперь не она, а я умоляю ее.
– Нет…
– Обожаю твое «нет».
