Теперь снова как по команде их маленькая группа повернулась в обратную сторону и молча двинулась в направлении того самого перекрестка, где стояли облепленные гитлеровцами поверженные советские танки. Дойдя до первого из них, Витя вдруг попытался вспомнить номера, написанные на башнях тех танков, что они с Цыганом видели на привокзальной площади и улице, уходящей от него. Но никак не мог этого сделать. Детская память не запечатлела таких подробностей. Он обошел стороной боевую машину, коснувшись пальцами ее гусеницы, как бы прощаясь. Подняв голову, мальчик прочитал номер на броне, но не смог вспомнить, этот ли именно танк он встречал и провожал у вокзала. Не на нем ли они побывали с Цыганом, опустив головы внутрь башни через открытый люк.
На глазах его выступили слезы. Руки затряслись. Он шел дальше от танка, все еще повернувшись к нему лицом, и потому не заметил стоявшего на дороге немецкого солдата, в которого с силой уткнулся плечом. Тот повернулся, удивленный неожиданным толчком. Витя испуганно отскочил от него. Но солдат вдруг резко схватил мальчика за пальто и потянул на себя. Ребенок начал дергаться, пытаясь вырываться. Но немец крепко стиснул пальцы, удерживая его. Шум был услышан ребятами, которые уже удалились вперед на несколько десятков метров, чтобы поскорее покинуть скорбные места. Они остановись и удивленно и беспомощно стали наблюдать за происходящим. Витя продолжал кричать и вырываться. Из глаз его хлынули слезы. Этот шум и его терзания привлекли других немецких солдат, один из которых приготовил фотоаппарат, желая запечатлеть товарища с юным представителем порабощенного ими местного населения.
Витя сильно уперся руками в немца, не поддаваясь ему. Взгляд его поймал корму неподвижно стоящего на обочине дороги танка. На долю секунды мальчик понял, что может разделить с ним его судьбу, но не стал мириться с этим. Еще раз резко дернувшись, он освободился из рук гитлеровца и упал на землю, отлетев от того на пару шагов. Толпа солдат рассмеялась и стала обмениваться колкими репликами на немецком языке. Разочарованный срывом удачного кадра фотограф недовольно закачал головой.
Вскочив, Витя устремился по улице, где чуть по-одаль его ждали взволнованные ребята. Они встретили его, внимательно осмотрели, как будто раненого, и пустили его в середину своей толпы, как бы прикрывая от других возможных неприятностей. Быстрыми шагами они стали удаляться от места скопления фашистов. Вопреки их ожиданиям преследования не было. Солдаты вермахта не видели в простой городской ребятне ни врагов, ни угрозы.
Мальчишки, не сговариваясь, решили больше не искушать судьбу и двигались ближе к своим домам. Их путь пролегал мимо торговой площади и церкви, по дороге к которым им навстречу попались две группы гитлеровцев, одна из которых праздно прогуливалась, осматривая очередной захваченный с боями город. Другая – выполняла роль патруля.
Неподалеку, возле торговых рядов, работала под охраной солдат группа пленных красноармейцев, укладывавших на телеги камни и кирпич, полученный при сборе его от частично разрушенного здания. Неспешно ведомая коноводом запряженная в телегу лошадь довозила груз до ближайшей крупной воронки, в которую он и ссыпался по указанию одного из немцев другой группой пленных.
Посмотрев горестными взглядами на безмолвную работу тех, кто еще несколько дней назад сражался на подступах к городу, ребята побрели дальше, мимо церкви. Витя вспомнил, как дядя Илья рассказывал про то, как в дни боев с ее колокольни долго отстреливался один пулеметчик, не подпуская немецкую пехоту на площадь. Он поднял на нее глаза, осматривая на предмет наличия следов того боя. Стены храма действительно были отмечены следами войны. Разочарованный тем, что не стал свидетелем крайнего героизма неизвестного ему отважного стрелка, Витя стал перебирать в памяти лица тех солдат, которых видел на улицах города еще до начала боев. Командира транспортной колонны, в которой машины тащили артиллерийские орудия. Чрезмерно требовательного ко всему и бдительного лейтенанта, остановившегося возле машины, у которой закипел мотор. Старшину, замыкавшего колонну солдат, следовавших на фронт. Перебрал в голове лица танкистов, управлявших грохочущими боевыми машинами, с ревом ползущими по улице от площади железнодорожного вокзала. Он продолжал думать и идти в маленькой и плотной толпе мальчишек, молча следовавших к своим домам. Неожиданно он снова повернулся в ту сторону, где работали пленные, и снова замер на месте, увидев еще одну траурную картину, окончательно испортившую все его детское восприятие боевых действий. Взгляд его и ребят остановился на неподвижно стоящем большом танке, люки которого были открыты, башня повернута в сторону, гусеницы провисли из-за отсутствия натяжения.
– Это же «Клим Ворошилов»! – прошептал Витя срывающимся голосом.
– Ничего, ничего, – снова задал тон старший из них. – Батя мой не зря на фронт ушел. Он им еще покажет.
