– Мама! – тихо произнес он, как бы обращаясь к матери, которой больше никогда не будет рядом с ним, как и не будет младшей сестренки.
Чьи-то руки взяли его за плечи и повели в дом. Он послушно повиновался. Шел и плакал, заливаясь горькими слезами потери самых близких и дорогих ему людей.
– Ты смотри, идут окаянные! – прозвучал звонкий женский голос. – Ребенка загубили, сволочи. А теперь возвращаются, как ни в чем не бывало!
– А рыжего-то нет! Этих трое всего! – ответил ему другой голос.
– Так вот, значит, кто Тамарочку на мороз выкинул! – затрепетала соседка Нюра.
Витя обернулся. По занесенной снегом дороге, вжимая от холода головы в плечи, шли три немецких солдата. Несколько секунд он молча смотрел на них, продолжая стоять вполоборота. Потом взгляд его стал наливаться ненавистью, пальцы сами собой сжались в кулаки, заскрипели зубы, брови медленно сошлись к переносице. Мальчик взревел как зверь. Он издал рычание, подобное дикарю. Он рванул к дороге, но был быстро схвачен соседкой Нюрой. Дернувшись из ее рук, Витя молниеносно осмотрелся вокруг и побежал назад, к дому, потом в подворье, к дровнику, где схватил топор и, уже вооруженный им, побежал назад, громко издавая простое «а-а-а», превратившееся в боевой клич разъяренного воина.
– Ты что?! – заорала не своим голосом Нюра и отпрыгнула в сторону, испугавшись такого состояния восьмилетнего ребенка.
Увидевшие мальчика женщины заохали, их скорбный вой сменился испуганными криками. От траншеи отскочил подросток, забрасывавший землей тело маленькой Тамары в могилке, и бросился наперерез Вите. Он успел схватить его за ноги и, свалив на землю, прижал руку с топором к земле своей рукой.
– Пусти! – не своим голосом закричал мальчик. – Пусти!
– Успокойся, – спокойно ответил ему подросток, – успокойся, малыш!
– Пусти, я убью их! Я их всех убью! – кричал Витя, пытаясь вырваться. – Они мою маму убили.
Ставшие невольными свидетелями действий разъяренного ребенка, женщины заголосили и направились к солдатам, размахивая в воздухе руками и громко возмущаясь. Некоторые из них уже вышли на дорогу и двинулись навстречу гитлеровцам, выкрикивая злобные оскорбления в их адрес. Немцы остановились, оценивая происходящее. Женщины в это время упорно шли вперед и продолжали сближаться с ними, размахивая в воздухе руками.
Неожиданно и резко грохнул винтовочный выстрел, и только что воинственно наступавшие на солдат соседки молча и без оглядки побежали к своим домам, перепрыгивая через траншею. Витя выпустил из руки топор и, подхваченный с земли своей бабушкой, быстро пошел в сторону дома.
Солдаты стояли на дороге и смотрели на разбегавшихся в страхе женщин. Один из них держал наперевес карабин, из которого только что выстрелил в воздух для разгона возмущенных женщин. На месте незавершенных похорон оставалась еще не засыпанная в траншею земля, из которой временным памятником торчали две брошенные лопаты, как будто обозначавшие захоронение в этом месте двух очень близких и родных друг другу людей: матери и ее маленькой дочери.
…В хорошо освещенной ярким солнечным светом комнате, на широкой кровати, застеленной белым праздничным покрывалом, сидели мама Вити и его младшая сестренка Тамара. Они были одеты по-летнему, в светлых легких платьицах, и широко улыбались, радуясь друг другу. Витя стоял рядом и смотрел на них, ничего не произнося, просто наблюдая за самыми дорогими ему людьми. Мама поила из маленькой кружечки дочку молоком. Девочка жадно его глотала, но часть молока не попадала в ее рот и стекала по щекам и подбородку. Женщина прекращала поить ребенка и вытирала чистым белым платочком ее лицо. Они радовались жизни и смеялись. Звонкий голос матери веселил Тамару, которая в ответ улыбалась ей и Вите. Мальчик продолжал смотреть на них, наслаждаясь наконец наступившим долгожданным теплом в своем маленьком сердце.
– А где Валя? – спросил он маму.
Женщина, не обращая на него внимания, продолжала заниматься младшим ребенком.
– Мама, где Валя? – снова спросил ее Витя, теперь уже настойчивее.
Но та ничего не отвечала и с улыбкой на лице не отводила взгляда от Тамары, пившей очередную порцию молока из маленькой кружечки.
– Она идет к нам, не волнуйся, – неожиданно ответила молодая женщина, не отвлекаясь от своего занятия.
