Увиденное на только что освобожденной от врага земле не всегда давало теплую надежду. Руины и пепелища, выжженная и изрытая воронками земля, закопченные печные трубы, памятниками стоявшие на месте бывших жилищ. Но больше всего боли приносили встреченные на такой земле люди. Худые и изможденные старики и осиротевшие дети, плач и горе, голод и слезы. Радость от пришедшего освобождения и жуткие рассказы о беспредельной жестокости и расправах над беззащитным населением.
– А сапоги у тебя! – воскликнули солдаты, что в свободную от службы минутку подошли к Вите, чтобы познакомиться и отвлечься от повседневных забот.
– Да, сапоги ему знатные выписали. Нам таких не видать, – подчеркнул сказанное один из них.
– А почему тебе оружия не выдали? Что же ты за боец такой, что без оружия ходишь? – влез в разговор рядовой, только что подошедший к небольшой группе сослуживцев.
– Так и вы без оружия, только с топором за поясом, – ловко парировал Витя, глядя на солдата и щурясь от яркого солнца. – Мне, значит, тоже топор дадут?
– Ловко ты его, – отметил слова мальчика еще один боец, после чего все засмеялись, дивясь шутливому диалогу взрослого и ребенка.
– Так нам не всем оружие положено, – попытался оправдаться солдат. – Наше дело связь штабу фронта налаживать, столбы да вешки ставить и провода на них тянуть.
– Комбат! – вполголоса перебил всех кто-то, заставив замолчать и вытянуться по стойке смирно перед идущим мимо майором Токмаковым.
Тот следовал быстрыми шагами, увлекая за собой еще двух офицеров и отдавая им на ходу какие-то распоряжения. Поравнявшись с группой красноармейцев, он как бы невзначай сказал, повернувшись к ним:
– Орел взяли! Город Орел наш!
Последовала пауза, после которой солдаты, осознавшие слова командира, громко закричали, срывая от радости голоса, обнимаясь и бросая в воздух пилотки и фуражки:
– Ура-а-а-а-а! Ура-а-а-а-а!
Лавина радости мгновенно захлестнула небольшую поляну посреди леса. То и дело выскакивали из землянок, из-под навесов маскировочной сетки и из палаток люди и радостно кричали:
– Ура-а-а-а-а! Ура-а-а-а-а!
Чуть поодаль уже салютовали, стреляя в воздух из личного оружия. Заиграла гармошка, полилась матерная фронтовая частушка. А кто-то и просто выругался в адрес лютого врага и смачно сплюнул на землю. Витю подхватили несколько мозолистых и сильных солдатских рук и враскачку стали подбрасывать его к небу, продолжая ликовать по случаю освобождения Орла. Тело перепуганного и одновременно счастливого ребенка стали передавать из рук в руки для объятий. И радостный мальчик перекочевывал от одного к другому, принимая поцелуи и теплые слова совершенно незнакомых, но дорогих ему в эти минуты людей.
Быстро привыкнув к солдатской жизни, освоившись и втянувшись в ежедневный распорядок дня, Витя без команды встал рано утром, оделся и выскочил из землянки, ожидая, как всегда, увидеть рядового Никулина, опекавшего его на протяжении нескольких последних дней. Однако возле входа в солдатское жилище он увидел помкомвзвода старшего сержанта Крылова, которого не особо любил как человека строгого и излишне, по мнению ребенка, проявлявшего рвение и старание в службе, всегда собранного, требовательного к себе и подчиненным. Вторым увиденным им человеком был солдат странного вида, небольшого роста, круглолицый, с непривычно узким разрезом глаз и широкой улыбкой. У него была забинтована и висела на перевязи рука. Крылов кивнул ему в сторону мальчика, который уже привычно для себя встал по стойке смирно и приложил к виску руку, приветствуя своего командира. Помкомвзвода, как будто не обратив на него никакого внимания, махнул солдату рукой и быстро удалился по служебным делам. Обладатель забинтованной конечности не спеша приблизился к ребенку и протянул ему здоровую руку.
– Меня зовут Абзал, – сказал он, наклонившись к мальчику.
– Рядовой Осокин! – выпалил Витя и протянул солдату ладонь для рукопожатия.
– Ну это я уже знаю. А зовут тебя как?
– Витя, – негромко произнес ребенок, видя добродушное и неуставное отношение к нему.
– Меня твой папа к тебе прислал. Сказал, что помочь тебе надо. Сделать из тебя настоящего солдата, – боец положил ему руку на плечо, одаривая мальчика широкой редкозубой улыбкой.
Витя немного поморщился, ощущая некоторую неловкость от присутствия рядом с собой необычного на вид сослуживца. Однако не противился, так как уже видел рядом с ним старшего сержанта Крылова и услышал упоминание о своем отце, излишне занятого службой, чтобы часто уделять время сыну.
– А рядовой Никулин где? – спросил Витя, решив уточнить смену опекуна, к которому уже успел привыкнуть и даже подружиться с ним.
– Никулин к себе в хозвзвод вернулся, – ответил ребенку Абзал. – У него там работы много, а я, как видишь, сейчас не могу выполнять свои обязанности, поэтому был откомандирован к тебе.
Солдат демонстративно качнул замотанной бинтом рукой и, уже предвидя вопрос ребенка, сразу же стал рассказывать ему о причинах своего нездоровья:
