Яркий солнечный свет медленно приблизился к лицу крепко спящего мальчика, заставляя его морщиться и не давая больше смотреть сны. Ребенок начал отворачиваться и защищаться от назойливого светила руками, пытаясь одновременно почесать нос. Но сквозь сон он наткнулся на препятствие в виде не по росту длинных рукавов мужской нательной рубахи, в которую он был облачен накануне вечером после тщательной помывки в солдатской бане. Ее специально быстро оборудовали в углу той самой землянки, где он потом заснул после мытья и съеденного целого котелка наваристого супа. Мальчик оторвал голову от служившей ему подушкой свернутой плащ-палатки и увидел сидящего перед собой незнакомого солдата, по виду моложе, чем был его отец. Солдат, нахмурившись, выворачивал наизнанку гимнастерку и уже успел заметить пробуждение ребенка, спавшего напротив него.
– Ну, здравия желаю тебе, сын старшины Осокина! – бодро произнес солдат и весело подмигнул Вите, одновременно одаривая его широкой улыбкой простого русского мужика. – Давай пробуждайся. Умываться будем, одеваться в новую форму, завтракать. А потом начнется служба. Да-да, братец, самая настоящая служба.
Витя, ничего не понимая, смотрел на солдата, как будто выпала из детской памяти вся его вчерашняя суета с прибытием в батальон, ужин и тщательная помывка в бане.
– На-ка, одевайся, – сказал солдат, протягивая ребенку рубашку и кальсоны, – я всю ночь для тебя форму перешивал. Сам комбат товарищ майор Токмаков приказал тебя одеть.
Он немного поморщился, увидев худое до костей тело мальчика, ловко скинувшего с себя безразмерную рубаху и быстро натягивавшего через плечи новое нательное белье. Глаза ребенка загорелись, когда солдат протянул ему защитного цвета штаны, в покрое которых угадывались армейские галифе. Витя слез с нар и выпрямился, продемонстрировав свою худобу, никак не сопоставимую с размером брюк.
– Ну так я все предусмотрел, – заулыбался солдат и достал из-за спины тоненький брючный ремень. – Даже дырочки по твоей талии сделаны. Ты пока спал, я с тебя все мерки снял. Не могу же я комбата подвести!
Витя мигом стал втискивать ремень в лямки, путаясь и вертясь, отчего солдат вынужден был взять дело в свои руки и сам поправить на мальчике нательное белье и брюки.
– Ну а теперь гимнастерку давай! – продолжал улыбаться тот, довольный своей работой по перешиву самой маленькой по размеру формы, найденной в части. – Я тебе даже погончики приладил и пилотку нашел. Как положено – со звездой.
Витя сиял от счастья. Его не беспокоил урчащий живот. Не волновало незримое будущее. Он стал солдатом! И этот факт для ребенка в его неполные десять лет был самым важным обстоятельством в его жизни. С помощью помогавшего ему бойца он опоясался ремнем и надел пилотку, решив, что теперь может чувствовать себя настоящим воином, но тут же солдат охладил его пыл.
– Осталось сапоги тебе раздобыть, научить портянки наматывать и можно будет на кухню идти, – произнес он, разглядывая облаченного в военную форму мальчика.
Витя от досады открыл рот, понимая, что смотрится нелепо в отсутствии обуви на ногах. Ведь, по его мнению, именно добротные сапоги или ботинки с обмотками делали облик военных отличительным от остальных людей.
– Ну ладно, не серчай. Товарищ военфельдшер говорила, что у них там есть где-то женские сапожки маленького размера. Обещала найти и принести для тебя.
Витя заулыбался в ответ, обрадовавшись такому известию.
– Только давай теперь знакомиться, – неожиданно сменил тему солдат, – меня зовут рядовой Никулин, я из Покровского района. Ну, считай, почти земляк твой. До войны я работал портным, так что в перешиве одежки ты не сомневайся, я все по науке сделал. Комар носа, как говорится, не подточит!
– А меня Витей зовут, – тихо ответил мальчик, не в силах сдержать счастливую улыбку, что поселилась на его лице с того момента, как он увидел пошитую специально для него военную форму.
– Ну, брат, – протянул Никулин, – так тихо и вяло в армии говорить не принято. Надо громко и четко представляться, когда это требуется. Вот ты должен говорить: Рядовой Осокин! Понял?
Мальчик закивал в ответ.
– Смотри, отца не позорь! Он у тебя вон какой! Правая рука командира роты! Замполит! – солдат поднял вверх указательный палец.
Его перебила стремительно вошедшая в землянку женщина в военной форме с офицерскими погонами на плечах. Никулин резко встал со своего места, приветствуя старшего воинского начальника. То же самое проделал за ним Витя, вскочив на пол и вытянувшись, подражая солдату, начав быстро вживаться в армейскую жизнь. Вошедшая женщина заулыбалась, глядя на мальчика, при этом, совсем не замечая присутствия Никулина, но все же протягивая ему небольшие сапожки, предназначенные для ребенка.
– Вот, тебе принесла. А то весь батальон гудит, что старшина Осокин сына разыскал и сюда привез. А комбат Токмаков приказал зачислить в списки личного состава воспитанником и поставить на довольствие.
