— Когда была маленькой, бегала к брату жаловаться на мальчиков, которые меня за косы дергали. Он встречал меня после школы, я показывала ему обидчика, и он проводил с тем разъяснительную беседу. Без рук, конечно. Но больше меня не трогали. Я же хвасталась перед подружками своим защитником.
Она вздохнула.
— Сейчас так не побегаешь. И вообще…
— Что?
— Да так.
Она смущенно улыбнулась.
— Тебе вообще интересно, что я рассказываю?
— Очень. Правда.
Мимо нашего столика прошла несколько парней в бело-голубых шарфиках на шеях. Один из них на весь зал крикнул: «Зенит» — чемпион!" Его возглас в кофейне встретили одобрительным гулом. Аня объяснила:
— Сегодня "Зенит" играет. С "Динамо", по-моему. Но в Москве.
— Болеешь?
Аня кивнула. Взяла с блюдца вишенку и отправила себе в рот.
— Слежу понемногу. Живя в Питере, невозможно не увлечься футболом. Прошедший матч "Зенита" обсуждают и дети, и старушки-пенсионерки. А что творится в городе, когда "Зенит" играет домашний матч — настоящая футбольная лихорадка.
— На стадионе была? — спросил я.
— Ага. Раза три за сезон сходить удается.
Я посмотрел в окно. Там текла жизнь — беззаботная и легкая. Я ощущал необыкновенный уют. Тепло где-то внутри.
Аня ела вишенку. У нее были красивые тонкие пальцы. Я разглядел ее колечко — неброское, но изящное. По ободу надпись — "Спаси и сохрани".
В кофейне вновь зазвучала знакомая композиция. Очень знакомая. Но название я вспомнить не мог. Подсказала Аня:
— Это песня "Don`t speak" группы No doubt. — Потом, помолчав, добавила. — Знаешь, у меня с ней связаны приятные воспоминания. Под эту песню я танцевала свой первый танец с мальчиком. На школьной дискотеке, в восьмом классе.
Мы уже допили кофе и доели торт. Но уходить пока не собирались. Время для нас будто остановилось.
— Я тогда жутко стеснялась, — рассказывала Аня. — На дискотеках бывала редко, опыта никакого. В общем, оправдывала звание закоренелой ботанши. Это потом, в классе десятом, я запала на танцы, и мне, например, нравилось…
— …"танцевать перед зеркалом, когда этого никто не видит", — вставил я.
— Да-да, — улыбнулась она. — И благодаря этому достигла немалых успехов. На последнем звонке я с одноклассником перед всей школой танцевала вальс. Это был мой звездный час.
— А я свой первый танец танцевал под песню "Wind of change". Ту самую, группы Scorpions. Это случилось не в школе, а в летнем лагере. Но тоже — страшно стеснялся.
Аня закивала головой:
— О, Scorpions. Еще один памятный мне ансамбль. — И затем тише, с едва заметным смущением. — Под Scorpions я в первый раз поцеловалась. Кстати, с тем же мальчиком, с которым танцевала вальс. Жутко при этом стесняясь.
— А я в первый раз поцеловался под прерывистый гул электродрели. Дело происходило на лестничной площадке.
Аня засмеялась.
— Что ж, это по-своему романтично, — сказала она.
— Ага. Теперь, когда я слышу звук электродрели, я вспоминаю свой первый поцелуй.
— Хорошо, что не наоборот.
Мы вместе улыбнулись и замолчали. А затем Аня сказала:
— Интересно… Мы с тобой все больше говорим о прошлом. В письмах получалось точно так же. Кажется, это свойственно нам обоим — предаваться воспоминаниям.
После того как мы вышли из кафе, Аня предложила пойти в сторону церкви Спаса на Крови. Я не возражал.
— Если у тебя есть какие-либо пожелания, то говори. Мы пойдем туда, куда ты захочешь, — сказала она.
— Я доверяю тебе и твоему вкусу, — сказал я.
Мы неспешно шли по улице, поглядывая на воду канала. После шумного проспекта и кафе здесь было непривычно спокойно и тихо. Ветер еле чувствовался. Солнечные лучи просвечивали строительную пыль, которой был усыпаны закоулки, выходящие к каналу.
— Готовимся к юбилею. Сплошные реконструкции и реставрации, — сказала Аня. — А сейчас мы находимся в "Золотом треугольнике". Так называется территория между Большой Невой, Невским проспектом и Фонтанкой. В ее пределах собраны почти все значимые достопримечательности города.
Аня рассказала мне про площадь Искусств и Михайловский дворец, про Русский музей, Инженерный замок и Летний сад.
— Жаль, что времени у нас немного, — сказала она. — Сводила бы тебя во все эти места.
— Значит, есть повод приехать в этот город еще раз, — сказал я.
Аня улыбнулась и заправила спадавшую на щеку прядь волос за ухо. Ее второй любимый жест.
Мы подошли к церкви Спаса на Крови. Справа тянулась узорная решетка — сквозь нее виднелся Михайловский сад. Мы обошли храм и оказались у моста. Остановились, решая, заходить ли нам в церковь или идти дальше.
— Чем-то похож на наш храм Василия Блаженного, — заметил я.
— Да, это многие отмечают. Я, правда, видела ваш храм только на открытках.
У входа толпилась очередь. Много иностранцев — некоторые из них держали в руках курточки и вытирали пот со лба. Было довольно жарко, а они, видимо, просчитались с погодой. Русских холодов в Питере не было.
