— Почему… — начал я отчего-то шепотом, но не закончил.
Аня приложила палец к губам — уже не к своим, а к моим. Это было неожиданно и в то же время абсолютно естественно. Легкое касание — будто ветерок подул.
Лифт остановился, и мы вышли на лестничную площадку. Может, Аня решила зайти в гости к кому-то из знакомых?
Но Аня не пошла ни к одной из квартир. И только тут я понял, куда мы сейчас с ней направимся.
Подростком я, как и все мальчишки, очень любил лазать по деревьям. Я забирался на самые высокие деревья и сооружал между толстыми ветками насесты из проволоки. Меня в такие минуты уже никто не мог побеспокоить.
Там, лежа на проволочной решетке, поверхность которой смягчали уложенные настилом листья, и обозревая местность, я испытывал величайшую душевную радость. Мягкий ветерок, подрагиванье зеленой листвы, созерцательное уединение — я лежал, читая книжку, или наблюдал за прохожими, никто из которых меня не замечал.
Аня нарушила молчание, когда мы уже шли по чердаку к крыше. Пробираясь через темное и тесное помещение, я пару раз споткнулся и один раз чуть было не растянулся во весь рост. Аня посоветовала мне включить подсветку на мобильнике, используя его в качестве фонарика. Сама она легко ориентировалась в окружающем пространстве, без труда обходя препятствия, возникающие на пути.
Солнечный свет показался неожиданно — я даже прикрыл глаза с непривычки. Аня уже стояла с той стороны и махала мне рукой. Я переставил ногу на стропила, чуть подтянулся и оказался рядом с ней. На крыше.
Картина была впечатляющей. Крыши домов, словно кусочки мозаики, вместе составляли огромное ржаво-железное полотно с буграми и впадинами, усеянное отростками — трубами и антеннами. Город раскинулся вдаль и вширь. Слева был заметен шпиль Адмиралтейства, справа — крест Казанского собора, сзади виднелся купол Исаакия. Я сразу же вспомнил Анину фотографию.
— Ты фотографировалась где-то здесь?
Аня кивнула.
— Да. В паре крыш отсюда, — сказала она.
Я с минуту стоял, вглядываясь в окружающие меня виды.
— Красиво. Очень красиво, — сказал я. — А почему надо было идти молча? Нас могли услышать?
— Да нет. Считай это данью традиции. — Аня оглядела меня. — Ты в порядке?
— Да.
— Тогда идем. Постарайся держаться рядом.
Аня пошла вперед, по направлению к Невскому, я за ней. Железо под ногами вдавливалось с характерным звуком. Я поравнялся с Аней.
— И часто ты так гуляешь? — спросил я.
— Пару раз в месяц выбираюсь. Когда теплая погода. Летом — чаще.
— Одна?
— Нет. Обычно — с сокурсниками.
— А я последний раз был на крыше, когда еще в школе учился. Но у нас особо не разгуляешься. Дома расположены далеко друг от друга.
— А у нас весь центр можно обойти поверху. Разве это не здорово?
— Здорово, — согласился я.
Солнце сбавило жар, наступал вечер. Я вспомнил, как ждал Аню на площади. Кажется, что это было совсем недавно. Или очень давно. Как быстро летит время — или не летит.
Мы обошли пару труб и антенну. Поверхность крыш стала еще более пологой. Но Аню это нисколько не смущало. Она шла, не сбавляя шаг.
— Вот здесь настоящая тишина, которую я люблю, — сказала она. — На улицах толпы, а тут — почти никого.
— Мы здесь одни?
— Если присмотреться, можно разглядеть отдельных людей. Кто-то загорает, кто-то вино пьет. Много парочек. Но никто друг другу не мешает. Даже наоборот — есть ощущение единения. Как будто мы все являемся хранителями большой тайны.
Мы оказались у стыка двух крыш, одна из которых была на метр ниже другой. Зазор был небольшим, но заметным. Я повернулся к Ане, чтобы предложить помощь: но Аня сама легко и изящно спрыгнула с одной крыши на другую.
— Ты никаким спортом не занимаешься? — спросил я у Ани, когда мы преодолели очередной стык.
— Нет. Если не считать за спорт танцы дома перед зеркалом. Хотя в школе мне прочили блестящее спортивное будущее: я хорошо бегала.
— Спринтер?
— Стайер. Я из тех, кто долго запрягает. Типичная провинциалка.
В ее словах была обаятельная самоирония. О своих слабостях Аня говорила непринужденно, так, что сомневаться не приходилось: ее недостатки — продолжение достоинств.
Мы шли, спускаясь и поднимаясь, огибая трубы, антенны, выступы — и мне ни разу в голову не пришло спросить Аню, а куда мы собственно идем. Здесь, наверху, ощущение времени и пространства было совсем другим. На высоте цель растворялась, а бесцельность, наоборот, обретала важный смысл.
Перед нами возник сложный участок. Чтобы перейти на другую сторону, требовалось сделать несколько десятков шагов по узкой полоске железа. Аня пробежала по ней — и в два счета оказалась там, где нужно. Я же преодолевал это препятствие с заметным трудом.
Аня терпеливо дожидалась меня. Когда я до нее добрался, мы двинулись дальше.
— Знаешь, кем я мечтала стать, когда была маленькой? — спросила она позже.
— Кем?
— Парашютисткой.
— Неудивительно.
— Помнишь передачу "Клуб путешественников"? Однажды там показали "летающих акробатов". Это когда в воздухе без парашюта парят. Вот я также хотела. Я же говорила — обожаю высоту.
— И как, полетала?
