А как же та самая «фантастическая четверка» – четыре пациента, которые, казалось, находились в вегетативном состоянии и тем не менее совершили все эти умственные подвиги в сканере? Дело в том, что они не такие, как все. Особенные. В реальности они вообще не находились в вегетативном состоянии. Они целиком и полностью были в сознании, только в той части серой зоны, для которой у нас до сих пор нет названия. В той части, где человек может полностью проснуться, хорошо осознавать происходящее, однако неспособен физически реагировать на раздражители, моргнуть, поднять бровь, шевельнуть пальцем. А потому ничего удивительного в том, что те четыре пациента успешно вообразили игру в теннис. Мы бы с вами тоже справились.
Наши исследования навели нас на еще более интересную возможность, о которой я задумывался все чаще и чаще. И подолгу. Прогресс в компьютерных технологиях способствовал созданию сканеров, умеющих распознавать жизнь, затаившуюся внутри нереагирующего тела; так появился шанс по-настоящему поговорить с «запертыми» пациентами, в формате «мозг-компьютер» – то есть машина «строит» мост между серой зоной и внешним миром. Обращаться к пациентам с просьбой мысленно сыграть в теннис – одно, а вот использовать новейшие технологии для полноценного диалога с такими пациентами – совсем другое дело. Но возможно ли это?
Вместе с Мартином Монти, одним из моих самых одаренных и уверенных в себе аспирантов-исследователей, мы в отделе разработали способ осуществить такое двустороннее общение. Начали мы с серии экспериментов со здоровыми добровольцами. Для начала я предложил свою кандидатуру. Мартин наполовину итальянец, наполовину еврей. Он вырос в Италии, а образование частично получил в США. Эта необычная комбинация особенно пригодилась пару лет спустя, когда меня попросили о консультации на тему, связанную с политикой, – прокомментировать клинический случай бывшего премьер-министра Израиля Ариэля Шарона, в 2006 году перенесшего инсульт и проведшего в коме восемь лет до своей смерти в 2014 году.
Один из знакомых Ариэля Шарона связался со мной через израильского коллегу и попросил приехать в Израиль и просканировать политика, подключенного к аппаратам жизнеобеспечения, дабы убедиться: он все еще сознает реальность. Я со своей стороны был рад помочь, но, как ни старался, не мог найти сопровождающего из числа знакомых научных сотрудников.
«Почему мы должны уделять особое внимание Шарону, когда у нас в Англии достаточно и своих больных?» – слышал я в ответ. И понимал эту точку зрения. От прочих пациентов Шарон отличался лишь одним: бывший премьер-министр государства Израиль, известный политик. Разве это делало его достойней других? Разве исследовать его состояние становилось от этого приоритетной задачей для британских врачей? Поездка в Израиль потребует финансовых средств и времени, и неясно, какова будет отдача, что мы получим взамен? Не лучше ли потратить деньги и силы на тех, кто нуждается в нашей помощи здесь, в Англии? Однако, как мне тогда казалось, я слышал отговорки, а не истинные причины отказов.
– Если мы обследуем знаменитость, то тем самым повысим престиж нашей лаборатории и привлечем внимание общественности к группе пациентов, с которыми работаем, – возражал я.
Значительную часть времени я проводил, читая лекции о пациентах с расстройствами сознания, и был очень заинтересован в том, чтобы мои студенты и аспиранты понимали преимущества хороших отношений со средствами массовой информации.
– Нет, если это военный преступник! – услышал я в ответ и отправился искать информацию о Шароне в сети.
Подтверждение такой точке зрения я нашел без труда. Впрочем, целая армия журналистов высказывала и прямо противоположное мнение. Однако мне совсем не хотелось перессорить всю лабораторию спорами о политике. И тогда я связался с Мартином. В то время он занимал должность доцента на кафедре психологии в Калифорнийском университете. В 2012 году Мартин слетал в Израиль и просканировал мозг Шарона. Он сообщил, что результаты тестов показали относительно простые ответы – мозговой активности высокого уровня не зафиксировано. Мартин попросил Шарона мысленно поиграть в теннис, а также представить, что тот ходит по комнатам своего дома. Журналистам мой коллега заявил следующее: «Информация из внешнего мира успешно передается в соответствующие отделы мозга господина Шарона. Однако имеющиеся доказательства недостаточно четко свидетельствуют о том, что он осознает эту информацию».
