— Селина, — благожелательно объяснил он, — это прекрасный сомнамбул. В её случае, психофония происходит без необходимости связи нервного потока медиумического мозга и разумом гостя, который занимает её тело. Её непринуждённость в передаче своих ресурсов сущностям, нуждающимся в помощи и нежности, такова, что ей не составляет никакого труда автоматически отделяться от чувственной области, временно теряя контакт с моторными центрами церебральной жизни. Её медиумическое положение чрезвычайно пассивно. Именно поэтому тот, кто проявляется через неё, чувствует себя так же уверенно во внешнем проявлении своей собственной личности. Но это не означает, что наша сестра должна полностью отсутствовать или ни за что не отвечать. Будучи рядом с телом, принадлежащим ей, она действует в ситуации словно щедрая мать, помогая страждущему, выражающемуся через неё, как если бы он был хрупким протеже её доброты. Она притянула его к себе, практикуя добровольную жертвенность, которая так близка её сердцу, и Хосе Мария, растерянный и несчастный, бесконечно более низкого плана, чем она, не может ей сопротивляться. Итак, он остаётся таким же агрессивным, как и обычно, но находится под контролем в малейших своих проявлениях, потому что высший разум подчиняет себе тех, кто находится в его арьергарде, в областях духа. Поэтому гость испытывает сильное чувственное превосходство нашей сестры-миссионера, дающей ему свою поддержку и помощь. Подталкивая его к повиновению, она отдаёт ему свои ментальные энергии, вынуждающие его держаться в почтительном уважении к ней, несмотря на состояние возмущения, в котором он находится.
Образовалась естественная паузы, и мы увидели, что Сильва уже достигает откровенных успехов в духовной ориентации. Бывший тиран сельских угодий начинал усваивать первые лучи света.
Но Хиларио своим вопросом спровоцировал продолжение урока:
— Хоть Селина и проявляет себя бесценным помощником, как мы видим, но вспомнит ли она о тех словах, которые посетитель произносил при её посредничестве?
— Если она сама этого захочет, то с усилием сможет вспомнить, но в ситуации, в которой она сейчас находится, она не видит ни малейшего интереса в запоминании тех фраз и замечаний, которые будут им сделаны.
— Несомненно, — заметил мой коллега, — мы видим большую разницу между двумя медиумами, вошедшими в транс… Думаю, что в осознанной психофонии Евгения практикует более прямой контроль над гостем, использующим её ресурсы. Что же касается Селины, то хоть она и следит за компаньоном, проявляющимся через неё, она чувствует себя более непринуждённо, более свободно… В случае, когда Селина не могла бы служить опытным работником, способным своевременно прийти на помощь в любой менее приятной ситуации, предпочли бы вы возможности Евгении?
— Да, Хиларио, вы правы. Чистый сомнамбулизм, если он находится в неосторожных руках, может многое натворить, но он не так полезен в духовном созидании блага. Бессознательная психофония у тех, кто не обладает моральными заслугами, достаточными для своей собственной защиты, может привести к одержанию, которое всегда зловредно, и которое полностью осознаёт себя только рядом с одержателями, которые отдались силам вампиризма.
Хиларио задумался на какой-то момент, затем сказал:
— Здесь мы видим медиума вне своего физического тела, который ментально превосходит сущность более низшего плана, чем сам медиум… А… если бы было наоборот? Если бы перед нами была сущность, более высокая интеллектуально, которая бы ментально обладала медиумом?
— В этом случае, — терпеливо ответил собеседник, — Селина была бы под контролем. Если бы проявляющийся через неё обладал, по вашей гипотезе, дегенеративной и извращённой разумностью, наблюдение вернулось бы к менторам центра и, если говорить о посланнике с наследием возвышенных знаний и добродетелей, то медиум стал бы пассивным и удовлетворённым, потому что воспользовался бы преимуществами своего присутствия, как река использует дожди, которые льются с неба.
Инструктор хотел было продолжить, но Клементино попросил его помощи для переноса Хосе Марии, который, будучи слегка обновлённым, уже начинал принимать служение молитвы, даже обретая счастье расплакаться.
Наш ориентер оказал свою помощь посетителю, который снова был отдан нашему другу, принёсшему его сюда, с тем, чтобы устроить посетителя в одной из дальних организаций скорой помощи.
Больной мужчина, стоявший в небольшой очереди в четыре человека, появившихся в поисках помощи, казался стеснённым, угнетённым…
Он произносил слова, но мне никак не удавалось чётко записать их, когда брат Клементино, проконсультированный Аулюсом, церемонно обратился к помощнику:
— Да, принимая во внимание, что усилия предназначены для обучения, мы позволим себе проявление.
Я понял, что наш ориентер просил о какой-то важной демонстрации.
Приглашённые инструктором, мы приблизились к увечному молодому человеку, которому помогала какая-то дама с седыми волосами, его собственная мать.