Последние размышления совершенно вывели из себя Звезду. Если она права, то эта темнота станет ей тюрьмой, и вряд ли какая-то сила, даже притяжение её вместилища, вырвет её оттуда. Без управления любое её физическое обличие, её звезда, в скором времени утратят контроль. И, если в первом случае оставленное в пещере Архонта тело просто превратится в полутруп, просуществовав так до физической смерти, то её светило ждёт уже другой конец – короткий и феерический путь взбесившейся, неуправляемой звезды, которая опалит и раздавит всю свою систему.
Нужно было действовать, что-то предпринять. Отданная энергия Архонтов и других высших существ была бесполезной. Её словно не существовало в венах Кали, хотя тяжесть от впитанной силы девушка испытывала даже в большей степени, чем раньше. Из-за неё Звезда чувствовала себя тучной и необъятной, хотя её тощий силуэт продолжал хаотично болтаться в темноте.
Оставив чужую энергию, Кали обратилась к собственной. На мгновение ей показалось, что её скромные, если не сказать, жалкие возможности действительно проявились. Ноги девушки пару раз черкнулись об какую-то поверхность, а глазам померещился идущий издалека свет, но всё быстро вернулось к безграничной темноте.
Отчаявшись, Кали крикнула.
– Где ты?! – повторялось в её голове.
Звезда сама не знала, кого звать. Она даже не сразу поняла, что вовсе не слышит своего голоса. Она был нема.
– Тебе лучше сначала послушать…
Кали вздрогнула, напряглась. Её тело продолжало по инерции вращаться в пустоте, сама она обратилась в слух. Показалось ей или нет, но только что прозвучал её собственный голос.
Девушка попыталась что-то сказать. Из открывающихся уст не проронилось ни звука.
– Помолчи, – внезапно вновь раздался её голос. – Я рядом…
Что-то вскользь коснулось плеча.
Кали завертелась, пытаясь развернуться в сторону касания, но успела рассмотреть только гаснущий свет.
– Я – часть кристалла, – тем временем говорил её голос. – И, часть тебя…
Сказанное притормозило Кали, заставив вслушаться. Непроизвольно, она вновь что-то спросила. Губы девушки внезапно сильно онемели, перестав двигаться, а в ответ со всех сторон полился тонкий хрустальный смех.
Кали пришла в ужас.
– И это получилось из меня, – неясно и презрительно добавил голос.
Смех растворился, сменившись глухим затишьем. Какое-то время ничего не нарушало тишины. Кали нервно вращала головой, растирая одеревеневшее лицо. Её коснулись вновь. Теперь волос.
– Они искрятся энергией? – со спокойной интонацией спросил голос.
Кали не могла ответить. Только кивнула.
– Я это знала, – уверенно заговорил голос. – И многое другое я тоже знаю.
Опять пауза. Тишина.
– Только не видела никогда.
Кали едва расслышала тихие слова, но дальше голос звучал почти ровно и малоэмоционально. И то, что он открывал, сперва удивляло Кали, потом шокировало и пугало, но больше всего услышанное её злило, пробуждало любопытство, а с ним на язык лезли сами собой вопросы. Может, именно поэтому ей кто-то прикрыл рот. Иначе рассказ невидимого собеседника растянулся бы на более длительное время.
Но, чем ближе голос подбирался к завершению, тем спокойнее и немее становился разум Звезды. Под конец Кали просто слушала, не чувствуя ничего. Её первые эмоции оказались настолько сильными, что и она не смогла их долго выдерживать, приняв единственное правильное решение – не думать и не анализировать услышанное, впитывая всё, как есть.
– …Создатели спроектировали кристалл для исцеления мироздания, – говорил голос, иногда касаясь того, что уже было известно Кали от Архонта Валлиэна, – но конструкция носителя необычна. Ты всегда догадывалась, что кристалл обладает собственным разумом. Главное, чего ты не поняла, это то, что разум был отчасти твоим…
Голос иногда останавливался, словно давая Кали переварить сказанное.
– И сама ты всегда была частью кристалла, – продолжал он. – Наши творцы вложили в носитель знания. Но они позаботились и об инструменте, способном воплотить эти знания. Они добавили внутрь созданную ими субстанцию – ни живую и ни мёртвую, осознающую себя. Субстанцию, которая провоцировала бы возникновение в мироздании этого инструмента – тебя. Я же и есть эта субстанция – твоё начало.
Здесь собеседник ненадолго прервался, показываясь из темноты. Кали смогла рассмотреть только лицо. Оно в точности повторяло её привычное физическое воплощение, но казалось ненастоящим, неполным, словно лишённым эмоций.
– Это потому, что я действительно их лишена, – заговорила двойник. – Не подумай, что я не знаю об эмоциях, не могу их копировать, или о чём-то ещё, что касается жизни, мироздания, но, как я уже говорила, знать, это ещё не видеть или уметь. Мне никогда не доводилось увидеть то, о чём я знаю. Ты, в какой-то мере, первое, что я вижу извне моего мира. Только кристалл был и остаётся для меня реальностью. Ты, вероятно, хочешь узнать, что же я такое?
Кали закивала, но двойник на неё не смотрела. Она и так продолжала рассказ.
