Гнев и импульсивность Владыки сыграли с ним недобрую шутку – резкая потеря большого количества энергии вылилась в деформационные процессы внутри чёрной дыры, и вместилище угрожающе быстро начало сжиматься, стремясь при этом к катастрофическому расширению. Тёмный Кочевник без разбора крутился в этом водовороте, мало чем замедляя обратный отсчёт внезапно запущенного им бомбового механизма. Его заполняла невообразимая боль, режущая сознание. Рычаги влияния на чёрную дыру подгибались, трещали один за другим, и, ломаясь, они заточенными остриями тонких щепок впивались в разум Владыки, ускоряя его агонию.
Неконтролируемое сжатие привело к выбросу, готовому разорвать чёрную дыру изнутри. Струи чистой энергии вылетали в открытый космос с околосветовой скоростью, прошибая слои пространства-времени. Вокруг дыры постепенно образовывался величественный яркий аккреционный диск, озаривший дуговыми коронами границы её невидимых размеров. Во тьме давно не видевшей света Вселенной разгоралось пламя, равное совокупной энергии десятков галактик. Сюрреалистичное представление апокалиптически нарастало, готовое воплотиться в приглушённый вакуумом космоса громогласный, вселенского масштаба, взрыв.
Лишь мудрость опыта уберегла Тёмного Кочевника от грозного апофеоза. Каким-то образом Владыка разыскал в кипятке своих мыслей требующееся звено. Разум Кочевника сжимался подобно чёрной дыре, но он всё ещё оставался самым быстрым и действенным интеллектом во всех мирах. Его скорость и выносливость, объединившись, математически точно подстраивались под неугомонный разрушительный танец чёрной дыры. Некоторые связи были восстановлены, некоторые, что уже не подлежали реконструкции, были обмануты недолговечными решениями. Едва ли это походило на ремонт. Чёрная дыра оставалась нестабильной, но в её коллапсе наметилась хоть относительное перемирие. Тёмному Кочевнику удалось замедлить тиканье бомбы и прекратить выбросы энергии. Его вместилище непокорно возвращалось в темноту, всё так же быстро теряя свои аккреционные короны.
Пока чёрный танец замедлялся и дерзко отбрасывал от себя последние сгустки вырвавшейся плазмы, ведущий в нём успокаивал ведомого, но кому действительно нужна была передышка, так это хореографу.
Постигшая его неудача подтверждала первую выведенную Кочевником истину – он был уже далеко не так силён, как думали остальные. Его благо, что прошлое ещё одалживало ему репутацию непобедимого Владыки, а его опыт ещё оберегал своего владельца от непоправимых бесповоротных выходок, и никто пока даже не предполагал, насколько он уже подлинно слаб.
Казалось бы, что может быть ужаснее этой истины. Но она была только лёгким детским страхом по сравнению со второй правдой, недавно открывшейся Кочевнику. То, о чём он только догадывался, подтвердилось едва затихшим убийственным танцем со своим же вместилищем. Теперь Владыка вовсе не отрекался от данной истины. Он признавал её в высшей степени – он впервые понял, что действительно способен умереть.
Перед Главнокомандующим и его адмиралами простиралась объёмная трёхмерная проекция карты галактики, занимающая большую часть комнаты. Карта высотой и глубиной по пять метров и шириной в десять лишь наглядно демонстрировала спиральную галактику, не помещая в пределы такого масштабирования мельчайшие детали, но на ней прекрасно выделялись все важные структуры, в том числе и наиболее технологически развитые мультисистемные страны.
Сварог и остальные в последний раз анализировали перемещение армад противника. Восемью днями ранее разношёрстные флоты начали проникать в галактику, и их поток не ослабевал ни на минуту. Поначалу действия противника не поддавались логике, но теперь в них всё яснее вырисовывалась заранее спланированная тактика.
Республиканским разведчикам практически ничего не удалось выяснить о состоянии армий захватчиков и уровне их технологий. Информации было крайне мало, особенно достоверной. Военные могли лишь предполагать, что смешанные флотилии, состоящие из армад уже известных им адайцев и армад ранее не встречавшихся им рас, незначительно уступают военному потенциалу Сеннаара, а в некотором плане и превосходят. Преимущество Республики заключалось в некоторых передовых технологиях, но оно казалось вовсе несерьёзным на фоне катастрофического численного перевеса противника.
