Изначально Антарес посчитал, что несовместимое с существованием количество приобретённой энергии должно разорвать и уничтожить мутантов изнутри. Он надеялся на вероятность такого решения и щедро, не жалея себя, закармливал следующих за ним тварей. Дошло до того, что каждый из мутантов поглотил в себя энергию, равную кумулятивной силе двадцати сверхмассивных звезд. Их чрева представлялись огромными бурлящими сферами, набитыми нестабильными энергетическими процессами, которые бы в нормальных условиях давно б вылились в различные преобразования.
Впитав последнюю каплю, мгла действительно вспыхнула и достигла пика перегруженности, но это вовсе её не уничтожило. Сжатая энергия покинула не только их тела, но и эту Вселенную, преобразуясь в неожиданный квазар-выброс в каком-то другом мире.
Когда колебания растревоженного пространства успокоились и вернулись к плавности и стабильности, Антарес с разочарованием заметил струившихся позади себя уже измотавших его мутантов. Ни объёмный внутренний взрыв, ни предшествующее ему чрезвычайное сингулярное сжатие не навредили сросшимся переродкам. Единственное отличие заключалось лишь в том, что их ещё недавно треснувшие, вывернутые наизнанку желудки вновь были целы, идеально пусты и, как и прежде, ныли холодным голодом.
Пока Владыка галактики осматривал разлетевшуюся в момент яркого взрыва на несколько фрагментов мглу, одна из групп тварей набросилась на самого Антареса, вторая же исчезла, перемещаясь к ближайшему источнику энергии. Антарес отреагировал быстрее, чем понял, что происходит. Он не успел телепортироваться, но выстроил вокруг себя панцирь. Мгла облепила его, повторяя силуэт защитного поля, и ещё яростнее разгорелась разрядами. Щит, как и сам Владыка галактики, так же состоял из своеобразной энергии, преобразованной в разновидность материи, и являлся для мутантов на данный момент, пожалуй, самым желанным, лакомым блюдом.
Антарес опять уловил возобновившийся грубый импульс. Остатки мглы испускали его отчётливо, громко, и не разобрать его смысла было невозможно.
– Дави! Его, его! – мгла взволновано вилась и покусывала ещё крепкий щит, но жаждала она не защитного поля, а того, что было под ним.
– Сожрать его! – копошились твари. – Хотим его!
Щит начинал ослабевать под натиском и постоянными укусами, выбивающими из него энергию. Антарес видел, как ветшают его границы, а вместе с тем уязвимым становился и он. Но его прогноз собственной выносливости не оправдался. Владыка галактики не продержался и половины отведённого себе срока, не сумев переместиться из-под укрытия. В следующее мгновение одному из мутантов удалось образовать отверстие. Оно было небольшим, на молекулярном уровне, но для сросшихся тварей, способных в незначительной мере неосознанно трансформировать под себя окружающую реальность, такого изъяна оказалось достаточно. Одна из тварей просочилась под панцирь защиты и до того, как Антарес успел повторно загородиться, её сотни клыкастых ртов впились в разум и плоть Владыки галактики.
Антарес кричал и трепыхался внутри утратившей пользу защиты, как в жалящем каменном мешке. Для мутантов его совокупная внутренняя энергия оказалось чрезмерно огромной для мгновенного поглощения, и тварям удавалось отхватывать лишь небольшие кусочки. Но с каждым укусом Владыка галактики безвозвратно терял самого себя, а его суммарная сила падала.
Пытаясь стряхнуть уродливые пасти, Антарес перепробовал практически все возможные удары, но твари не реагировали. Между тем боль от ран начинала возрастать, пылать огнём, как и увеличивался объём потерянной с каждым укусом энергии. Мгла приспосабливалась поглощать загнанную в тупик ещё барахтающуюся сильную и вкусную дичь.
Действия Антареса не приносили видимой пользы. Во многих решениях он уже не отдавал себе отчёт. Пытка заполняла его сознание и тормозила скорость. Каждый его удар попадал в тварей, но мгла вбирала в себя содержащуюся в них энергию, без которой удары безрезультатно вибрировали и отлетали от мутантов.
Теряя самообладание, Антарес умышленно остановился, не оказывая сопротивления. Противостоять истинному, затравленному голоду было бессмысленно, как и оценивать тварей известным мерилом. Мутанты не являлись ни существами высшего порядка, ни какой-либо первородной расой, они походили на принципиально новый всё ещё мутирующий вид, и действовать против такого вида требовалось так же по-новому.
Только Владыке галактики было известно, каких страданий ему стоило ничего не делать. Твари бесстрашно грызли и отхватывали его силу, но Антарес продолжал не шевелиться. Разум же его ткал обширную многоуровневую иллюзию, что требовало от него последней сосредоточенности в уже окровавленном уме. Не исключено, что Владыке галактики так и не удалось бы отделаться от мутантов, не будь те настолько тупы. Хоть йота анализа уже раскрыла бы перед ними его примитивный план, но мгла восприняла законченную иллюзию Антареса именно в тех ракурсах и объёмах, в которых это было выгодно художнику.
