Непрекращающаяся череда потерь внутренней энергии отрицательно сказывалась на Антаресе. Темп в их противостоянии задавала мгла, и ему приходилось подстраиваться. С каждым всплеском он становился слабее и не успевал должным образом восстанавливаться. Прожорливость и интуитивная находчивость мутантов не давали ему продыху. Их путешествие затянулось и не имело конечного пункта, но он крайне требовался Антаресу.
Однако он не мог бросить мглу. Стоило отвлечься, как твари с удивительной быстротой, несвойственной такой одичалости, замечали ближайшую жертву. Мутанты учились и приспосабливались. Их интеллект оставался прежним, умственное развитие не сдвинулось к улучшению. Мгла не восстанавливала действенность чистого разума, но её приспособляемость проявлялась и прогрессировала в обострении важных первичных потребностей и инстинктов выживания. Твари перевоплощались в хищных охотников – быстрых, ловких, пугающе неуязвимых и жадных. К чему приведёт подобного рода эволюция, Антарес уже просчитал. Злость и находчивость мутантов возрастут, превращая тех в самую совершенную молотилку для любого рода энергетической жизни во Вселенных.
Брось он их сейчас – и не исключено, что мгла возвратится к его галактике. В том, что твари вскоре научатся и мстить, Антарес не сомневался. К тому же, не только опасения за источник своей власти заставляли Владыку галактики продолжать утомительно ущербное для него шествие. Приемлемо было оставить переродков у порога соседнего кластера, выведя за пределы своего дома ещё до того, как мутанты начали что-то соображать, но настолько прогнившая подлость вызывала отвращение у Антареса. Он не мог обрекать кого-то на поглощение мглой и перерождение в частичку сросшихся тварей. Такая судьба казалась ему ужаснее любого, даже самого примитивного и неудачного воплощения в новой жизни.
Пока Владыка галактики тщетно изводил и тиранил натруженный, взвинченный ум, не находя путного решения, как бесповоротно избавиться от тварей, мгла обдурила пастуха, уловив подходящий момент, энный раз теряясь в удалённых координатах объёмного мира. Изнемогая от практически критической истощённости и открывшихся ран, Антаресу ничего не оставалось, как поспешно отправиться вдогонку.
Ночи и дни в Железных ущельях не имели чётких размежёванных границ. Казалось, что яркий, быстрый свет солнца недолюбливал горное отравленное образование и редко навещал эти одичалые места. Небо оставалось стальным и плотным, укутанным многими слоями нависших над долинами облаков грязного цвета. Из трещин в ледниках сочился тёмно-серебристого цвета вонючий смертоносный газ, ещё больше загрязняющий небосвод. Погожих и светлых часов здесь практически не бывало, отчего, когда такой день выдался, а вьюга и всегда суровый холод немного спали, Марсиус не удержался от свершения уже давно вертевшегося в его перепуганном уме плана. Едва луч скупого солнца забрезжил поверх посеревшей каменной клади разбитой башни, где уже четырнадцатые сутки находился Хозяин и собранные им остатки его некогда большой воровской свиты, как Марсиус уже вертелся с боку на бок, не находя себе покоя, будто размытые отблески светила значили для него много больше, чем может значит обычный луч света.
Про Железные ущелья ходили страшные и во многом правдивые слухи. Старые горы являли собой аномальный, плохо проходимый и опасный участок планеты. Добровольно сюда совались только хорошо оснащённые и вооружённые научно-исследовательские экспедиции, либо же непробиваемые дураки. Некогда Марсиус всерьёз мечтал о запрятанных в ледниках остатках эпохальных замков и крепостей, в особенности о богатствах, которые можно было бы извлечь из-под толщ ледяных настилов. Он долго готовился, прощупывал почву. Некоторые регионы, коих можно было пересчитать по пальцам, уже исследовались республиканскими миссиями, но и помимо занятых раскопками участков в ущельях оставалось множество похороненных, идеально законсервированных богатых построек прошлого, и они сулили весомую денежную выгоду. На подготовку и сомнения у вора ушли долгие месяцы, но Марсиус так и не набрался столь необходимой для подобного мероприятия смелости.
