– Я как-то докладывал моему начальнику Штадлеру документы, и он сдвинул в сторону разложенные у него на столе снимки, сделанные явно профессионалом. На одной из них я узнал Марту, выходившую из магазина Арнима. Меня это удивило, поскольку у нас наложен запрет на слежку за Пайнсом и его связями, то есть и за Мартой. Кто-то, видимо, его нарушил.
– А вы-то сами как думаете, кто это мог сделать?
Лемке пожал плечами:
– Скорее всего, тот, кто устанавливал данный запрет, – и красноречиво поднял глаза к потолку.
– Но сам рейхсфюрер не бегал за Арнимом с фотоаппаратом. Что-нибудь слышали об исполнителях? – настойчиво допытывался Штефан.
– Точно я ничего не знаю, – заверил Лемке. – Есть, конечно, разные непроверенные слухи. Я, например, слышал от секретаря Штадлера, что районное гестапо поймало какого-то странного старика с настоящим удостоверением сотрудника гестапо. Его допросили с пристрастием, но у него оказалось больное сердце, и он в камере скончался. Так вот, фотографии якобы нашли у него.
– Видите? – улыбнулся Штефан. – Как сказал какой-то писатель, каждый может добиться чего-то великого, но не каждому удалось в этом помешать.
– Не понял, – насторожился Лемке.
– Не обращайте внимания. Я хотел сказать, что вы добыли интересные сведения, – подбодрил его Штефан.
Сам он упорно размышлял над тем, о чем рассказал гестаповец: «Снимки, конечно, сделал Барт. Возможно, он не успел сообщить об истории с прошлым Арнима в штаб Гиммлера. Если бы это произошло, то там не стали бы рисковать и Арнима немедленно бы арестовали. Но его по-прежнему будут искать, и наиболее вероятный вариант – через его связи. Ближайшая из них Марта. Гестапо не трогает ее до тех пор, пока она нужна в операции Крюгера. Как только надобность в ней отпадет, ее бросят в застенок. Да, над ней, видимо, нависла серьезная опасность. Надо срочно решать вопрос о ее выводе из Германии».
– У меня будет к вам серьезное поручение, – нахмурился Штефан. – Следите внимательно за возможной отменой указания о запрете на слежку за Пайнсом и Мартой. Если такое решение будет принято, немедленно свяжитесь со мной. Ваши сведения стоят повышенного вознаграждения.
Разведчик передал Лемке увесистый конверт, который тот с удовольствием отправил во внутренний карман пиджака. Встреча закончилась.
Штефан направился в Зальцбург. Люси встретила его мрачной ухмылкой:
– Как прошло знакомство, она действительно красивая девушка?
Подойдя ближе к Штефану, она заметила:
– У нее хорошие духи.
Штефан прервал ее:
– Давай договоримся раз и навсегда. Встречи с Мартой – важная часть моей работы. Никаких личных намерений в отношении нее у меня нет. И больше не возвращайся к этому.
Он начал расхаживать по кабинету, обдумывая сообщение в Центр. Через полчаса текст был готов. В нем Штефан сообщал полученные от Лемке сведения и подчеркивал высокую вероятность ареста Марты. В таком случае на грань провала была бы поставлена их работа, а также немцам стало бы известно об утечке сведений об особо секретной дезинформационной операции. К каким политическим последствиям это могло бы привести в треугольнике США – Германия – Англия, судить затруднительно. Штефан предлагал поручить Марте срочно через Джейн добиться вида на жительство в США. Затем с помощью советских агентов ее можно было бы перебросить, например, в Югославию, откуда на пассажирском корабле она могла бы добраться до Америки.
Штефан вызвал Люси и попросил срочно отправить сообщение в Москву. Через два часа она возвратилась и доложила, что телеграмма передана. Постояв немного, Люси спросила:
– Марта действительно уедет?
Штефан скупо ответил:
– Все решит Центр.
Люси извиняющимся тоном сказала:
– Ты меня, пожалуйста, прости. Я не знаю, что со мной происходит. Я извелась за прошедшую неделю. Я постараюсь тебе больше не мешать.
Штефан горько заметил:
– Извиняться нужно скорее мне. Давай попробуем как-нибудь все это пережить.
Тем временем колесо хотя и отдаленных, но связанных между собой событий продолжало неумолимо раскручиваться. За тысячи километров от Германии, в Лафайет-парке Вашингтона, робко зацвели первые сакуры. Теплая погода вывела на траву толпы отдыхающих с гамбургерами и кока-колой. После их ухода сюда выползут полчища крыс – извечная напасть американской столицы. Лучи весеннего солнца расцветили стены Овального кабинета Белого дома небольшими осколками радуги. В воздухе царила благость и умиротворение. Президент Рузвельт с удовольствием перебирал коллекцию почтовых марок, а его помощник Гопкинс играл с псом хозяина кабинета. Была суббота, и можно было расслабиться. Осталось только побеседовать с советником президента по разведке Уильямом Донованом, которого ждали с минуты на минуту.
Неслышно вошедшая мисс Лихэнд, секретарша и пассия президента, объявила:
– Полковник прибыл.
