– Кстати, кому доверишь хомяка, пока не вернемся? – Максим вдруг вспомнил о моем питомце. – И корм ему нужно купить, я нигде не нашел, когда утром хотел насыпать в мисочку.
– А Жужику ничего не надо, кроме заряженных артефактов, – со вздохом призналась я.
– В смысле? – Максим сбился с шага.
– Как-то в дружеской беседе я пожаловалась, что с режимом чистильщиков не могу завести питомца без боязни, что с ним что-то произойдет в мое отсутствие. И один замечательный некромант подарил мне Жужика.
– Замечательный некромант, случайно, не Велигор? – прозорливо поинтересовался Максим.
Мне показалось или он… ревнует? Сомневаюсь, что второе, но…
– Велигор, кстати, счастливо женат, а еще уже много лет входит в команду Хемминга.
Максим вскинул бровь, будто спрашивая, для чего я это рассказываю. М-да, лучше бы молчала.
Уже в салоне внедорожника оборотень мрачно спросил:
– Рита, твой дар растет? Ты прогнала Шувалова, не снимая блокираторы.
Смелый Максим. Высказал мысль, которую я игнорировала в надежде, что все обойдется.
Спрятав лицо в ладонях, тихо призналась:
– Я не знаю. Это может быть одноразовая вспышка. Я хочу в это верить, очень.
– А если нет? Если ты стала сильнее? Придется носить десять колец, как у гранд-дам?
Будь все так легко, я бы не переживала. Боюсь, меня просто не отдадут сумасшедшему вампиру, когда завершится срок наказания. И – нет, не освободят от привязки, а уничтожат как потенциальную угрозу. Вероятно, сам Хемминг и ликвидирует.
– Ага, десять колец, притом из особого цельного агата. – Я через силу улыбнулась и растопырила пальцы на обеих руках. – Как два кастета, представляешь?
Максим шутку не оценил, задумался и молчал почти до самого дома.
Звонок Глеба застал нас в подъезде.
– Будьте осторожнее, Макс, в городе младшие Шуваловы, – напряженно предупредил он.
– Мы уже в курсе, даже мило побеседовали.
Выставив громкость телефона так, чтобы и я слышала, урсолак зорко оглядывался по сторонам.
– Все живы? – встревожился бригадир.
– Живы и даже целы, – с явным разочарованием в голосе сообщил Максим.
Уже в квартире он чуть расслабился и коротко рассказал Глебу о столкновении, не акцентируя на том, как именно Шувалов нас покинул. Точнее, что из-за меня.
Послушав немного разговор мужчин, я ушла в душ смывать пережитое.
А ведь самое сложное предстоит вечером.
Курьер приехал ровно в пять часов, и у меня было предостаточно времени, чтобы привыкнуть к новому кольцу. Одинаковая форма камня, размер, ширина ободка, вес металла, но я знала, что это фальшивка. Казалось, что кольцо слишком тяжелое и холодит палец.
На самом деле оно было идеальным, просто без магии.
– А как реагировала Шувалова на Максима? – полюбопытствовала Лия.
Удобно устроившись на кровати, она ела крупную, красную, как жар, клубнику.
Несмотря на аппетитный вид, предложенная чуть ранее ягода мне в рот не полезла. Я нервничала и пыталась успокоиться, раскачиваясь на стуле. Держать равновесие на двух ножках – еще та задача, отлично отвлекает.
Еще повезло, что в выходной в комнате отдыха были не все из бригады. Глеб не сказал остальным, что меня вызывают на допрос – это мероприятие и не назовешь иначе, – и провожать пришел только с женой.
– Шувалова злится на брата, очень злится. Но при этом она напоминает куклу, которой вертят, как пожелают.
– Согласна с тобой, девица зависит от мнения семьи, делает то, что приказывает брат. И может только ныть, требуя своего.
Такую девушку жалеть сложно: выбор – подчиняться или жить своим умом – она сделала сама.
Лия села на кровати и тоненьким голосом пропищала:
– Мой медвежонок!
Я вздрогнула – вышло похоже, и стул приземлился на все четыре ножки.
– Ага! Шувалова продолжает так называть Максима, – чему-то обрадовалась коллега.
Ну да, типа мамаша великовозрастного сына…
Я вновь откинулась на спинку стула, наклоняя его своим весом.
– Знаешь, Рит, я не увидела там материнского инстинкта. Она гордится тем, каким стал ее обращенный, но…
– Да, симпатия, несомненно, есть, – согласилась я, мысленно добавив, что там нет родственных чувств.
– В последний раз, когда я видела Шувалову рядом с Максом, – продолжила рассказ Лия, – я поймала с ее стороны ноты вожделения.
Чего?.. Ножки стула звонко стукнули по полу.
– Что ты смотришь круглыми глазами, Рит? – Лия рассмеялась. – Да, обратившая Максима вермедведица запала на него. Что тут удивительного?
Она права. Обращение – не кровное родство. Кто-то относится к своим обращенным, как к детям, кто-то создает себе слуг, а то и рабов. Те же вампиры, например, редко обращают из высоких побуждений, только из выгоды.
– Да как-то не вяжется обращение «медвежонок» со страстью, – объяснила я свое удивление.
Лия съела очередную ягодку и покачала головой:
– А ласковые прозвища, которыми женщины называют своих мужчин? Малыш, котик, зайка, кукусик, гиппопотамчик…
– Гиппопотамчик? – Я рассмеялась, чувствуя, как отпускает внутреннее напряжение.
– Сама слышала. – Лия оставалась серьезной. – Притом «гиппопотамчиком» был худощавый, жилистый вампир. Ласковые прозвища выше всякой логики.
