— Ах, хороша! — подумал он. — Достать бы… Трудно, однако попытаться можно.
Цепко хватаясь за уступы, он начал осторожно спускаться к цветам. Еще несколько шагов — и они в руках.
Николай Степаныч случайно взглянул в его сторону и похолодел от страха — Сергей висел на высоте пятнадцати метров над водой, ежеминутно рискуя сорваться.
— Сережка, дурачина ты этакий! — неистово закричал Николай Степаныч. — Вылезай немедленно — свалишься! Выле…
Он оборвал на полуслове — было уже поздно. Выветрившиеся известняки, за которые ухватился Сергей, не выдержали резкого движения, когда он повернулся на крик, раскрошились, и он полетел вниз и мгновенно исчез во вспененной воде.
— Погиб… — мог только прошептать побелевшими губами Николай Степаныч.
Наклонившись вперед, все в отчаянии смотрели на место, где исчез Сергей. Казалось, целая вечность прошла с того момента, как он упал, а по воде разбегались только пенистые круги.
Но вот метрах в десяти от берега показалась голова Сергея. Торопливо взмахивая руками, он поплыл к островку. Мокрая одежда и наполненные водой сапоги тянули книзу, порой он совсем погружался в воду. Но он отчаянно боролся за жизнь и медленно приближался к спасительному островку.
Еще несколько утомленных судорожных взмахов — и Сергей ухватился за ивняк и вылез из воды, — мокрый, измученный, с прильнувшей к телу одеждой.
— Фу! — пришел, наконец, в себя перепуганный Николай Степаныч, — наконец-то!
Теперь уже для всех было ясно, что беда миновала.
— Сейчас мы тебе лодку соорудим! — крикнул Ермилыч.
Старик быстро свалил и очистил небольшую сухару, разрубил пополам и соединил бревнышки шпонками-перекладинами. Получился небольшой плотик, способный выдержать одного человека. К плотику прикрепили два наскоро вытесанных весла — сверху и снизу. Какой бы стороной он ни повернулся — весло было под рукой.
Общими усилиями плотик сбросили в воду — с таким расчетом, чтобы он пристал к островку. Плот сначала нырнул под воду, потом вынырнул на средине расстояния между берегом и островком и медленно поплыл к месту, где сидел невольный водолаз.
Сергей ухватился за «спасательное судно», подтянул его на плоский бережок. Отвязав весло, прицепил за спиной скрученные поясом одежду и сапоги, уселся на плот верхом и, оттолкнувшись, довольно быстро поплыл к единственному месту, где можно было пристать — дальнему плоскому берегу.
— Привет смелому мореплавателю! — крикнул вдогонку Николай Степаныч. — Сейчас мы идем туда же!
Через полчаса все были у «пристани».
— Эх, Сережка, бить тебя некому, — ворчал Николай Степаныч.
— Успеем еще, — посмеивался Ермилыч. — Вот подожди — управимся с делами и зададим тебе баню хорошую.
Бойкая речка замедлила свой бег, приглушила веселое журчанье. Стала глубже, спокойнее.
— В чем дело? Надо разузнать, — сказал Ермилыч.
— Что? — не понял Николай Степаныч.
Ермилыч молча показал, как скапливалась вода.
— Может быть, коряжником внизу запрудило, — высказал он предположение.
— Может быть и это, — сказал Ермилыч. — А то, пожалуй… — Он не докончил и шепнул:
— Посидите-ка здесь тихонько, а я схожу — посмотрю. Ребятки, попридержите Серка.
И старик, погрозив Серку, бесшумно исчез в лесу. Через полчаса он вернулся и таинственно сообщил:
— Бобры… целый поселок.
— Шутишь? — не поверил Николай Степаныч.
— Зачем шутить — своими глазами видел.
Сообщение Ермилыча взволновало всех.
Бобры! Редкие, почти истребленные животные. Они увидят их в естественной обстановке!
Вполголоса обсуждали, когда лучше посмотреть бобров — сейчас или немного позднее. К огорчению самых нетерпеливых — Сергея и Дмитрия — решили обождать и понаблюдать их в первый раз перед закатом солнца, когда все население вылезет из нор и начнет свои игры и работу.
— Никуда не уйдут они, не волнуйтесь, — успокаивал Николай Степаныч нетерпеливых.
— Да и Серка надо оставить на стану, а то всех распугает, — сказал Ермилыч.
Около семи вечера опечаленный Серко остался один — охранять имущество. Строгий наказ Ермилыча — «не шевелиться» — приковал его к месту. А люди тихо, по-волчьи — шаг в шаг — пробирались к поселку бобров. Шли налегке, захватив только бинокль и фотографический аппарат.
Николаю Степанычу пришлось даже табак оставить — обоняние у бобров очень тонкое, и запах табачного дыма мог их потревожить.
Сквозь деревья сверкнула вода. Это был устроенный бобрами прудок.
Прямая плотина, около сотни метров длиной, сдерживала напор воды и образовала большой, вероятно, глубокий водоем. Материал плотины — поставленные вертикально небольшие бревнышки, связанные прутьями и камышом. Все это крепко сцементировано вязким илом и глиной. Из воды и по берегам прудка торчали короткие пни с гладко отточенными коническими верхушками. Это работа бобров — их крепкие и широкие зубы-резцы действовали, как хорошие стамески. Кругом — поваленные деревья, некоторые уже перегрызены и приготовлены для плотины. Всюду кучи хвороста с очищенной корой.
Николай Степаныч, Ермилыч и Михаил устроились в густой заросли ивняка и ольховника. Дмитрий с Сергеем, разувшись, бесшумно залезли на деревья.