Но чем дальше, тем выше местность, тем мощнее лес. Среди сплошной уже стены хвойных деревьев стали попадаться такие великаны, что даже Ермилыч ахнул.
— Вот это лесок! Посмотришь — шапка валится.
Корявые стволы вековых деревьев поднимались, как колонны древнего египетского храма. Перепутанные ветви образовывали непроницаемый свод, под которым царил вечный полумрак.
Мертво и жутко под такими сводами — ни ветерка, ни птичьего крика, ни травы, ни цветов. Только неприхотливые мхи да лишайники мягким ковром устилали влажную землю. Но итти просторно и легко. Нет ни валежника, ни буйной заросли молодняка, а стволы-колонны стоят далеко один от другого. Когда-то эти промежутки заполняли деревья, но давно уже пали от старости.
На пути — исполинская ель. Ее густая крона простиралась до тридцати метров в поперечнике. С нижних ветвей спускались косматые пряди бледно-зеленых лишайников. Но ствол ровен и крепок — ни дупла, ни даже трещины.
Путники с интересом смотрели на величественное дерево — живую иллюстрацию к старой русской сказке. Еще бы — ведь столько видело оно на своем веку, так много событий своеобразной и таинственной лесной жизни прошло с тех пор, как впервые выглянуло оно из земли крохотным росточком.
— Интересно, сколько ей лет? Как вы думаете, Николай Степаныч? — спросил Дмитрий и похлопал по стволу ладонью.
— Приблизительно можно определить.
— Каким образом?
— А ты подумай и попробуй найти способ решения сам.
Ребята задумались. Через, несколько минут Михаил сказал:
— Кажется, нашел.
— Ну? — подбодрил его Николай Степаныч.
— По-моему, вычисление не сложное. Нужно измерить окружность и на основании полученной величины определить радиус.
— Правильно, — подтвердил Николай Степаныч, — нужны только кое-какие поправки и разъяснения. Ты, очевидно, имел в виду, что дерево каждый год откладывает по одному слою?
— Да.
— Тогда от длины радиуса откинем, скажем, десять сантиметров, которые придутся на толщу коры, — остаются чистые слои. Допустим, что каждый слой равен трем миллиметрам или на каждый сантиметр приходится, в среднем, по три слоя. Помножив длину радиуса — в сантиметрах — на три, мы получим приблизительное число лет этой ели. Так?
— Именно я так и думал, — ответил Михаил, — только кору не принял в расчет.
— Ну-ка, Дима, определи возраст дерева по способу Михаила, — предложил Николай Степаныч.
Дмитрий измерил окружность ствола на уровне груди.
— Ого! Четыре с половиной метра, — сообщил он и уселся на землю для вычислений. Карандаш быстро забегал по блокноту. Минут через пять задача была решена.
— Четыреста двадцать девять лет этой старушке, — сказал Дмитрий.
— Устроимся здесь? — предложил Сергей.
— Мрачно уж очень, — отклонил Николай Степаныч.
— Да и воды нет, — добавил Ермилыч. — Надо поискать другого местечка, поуютнее.
К воде привела их еле заметная лосиная тропа. В глубокой тайге пробила себе путь небольшая речка — быстрая, светлая, капризно-извилистая. В ее ломаное зеркало гляделись гибкие ивы, смородина и ольховник.
— Вот это совсем другая статья, — одобрил Ермилыч и стал разгружаться от походного снаряжения.
Зашумел веселый огонь, может быть, впервые зажженный здесь человеком.
— Какая могучая природа, — восхищался Николай Степаныч, усаживаясь на громадный валун, одетый темнозеленым бархатом мягкого мха. — Тихо, но в этой тишине чувствуется пульс напряженной жизни. Она скрыта пока от нас, но мы ее найдем, увидим много еще до сих пор нам неведомого. Право, я не очень удивлюсь, если мы встретим здесь даже мамонта.
«Таинственный остров» не обманул ожиданий Николая Степаныча.
Невдалеке от остановки речка сбегала в небольшое — около километра в диаметре — круглое озеро. Почти со всех сторон его окружали обрывистые известковые берега и только в одном месте понижались котловиной, усеянной окатанными валунами.
Метрах в сорока от устья речки из воды поднимался маленький, поросший ивняком, островок.
— Какое странное озеро, — заметил Дмитрий, всматриваясь в зеркальную гладь неподвижной воды. — Как будто провал куда-то в преисподнюю.
— Именно, провал, как ты говоришь, — сказал Николай Степаныч, направляя бинокль на противоположный берег. — Весьма вероятно, что это так называемое карстовое, или провальное озеро. Подземные источники выщелочили подпочву, земля осела и образовалась воронка, потом заполненная водой. А островок образовался уже много позднее, возможно, что от упавших и сгнивших потом деревьев.
— Обратите внимание на противоположный берег, — показал Николай Степаныч вдаль, — там ясно видны следы древнего, сползавшего сюда, ледникового языка. Видите многочисленные валуны? Это ледник тащил их и, растаяв, оставил тут. От этого огромного ледника осталось и то болото, через которое мы перебирались сюда, и вообще все здешние водоемы.
Николай Степаныч с Дмитрием увлеклись разговорами. Михаил налаживал аппарат, чтобы сфотографировать озеро. А Сергей заинтересовался цветами. В трещинах глинистых известняков прилепилась белая гвоздика, крупная, как астры. Сергей никогда еще не видал такой.