Справа от меня — Владимир. «Самый красивый в семье», — говорит Валя. Он походит на маму и получил от нее все самое лучшее. Стройный, даже худощавый, он от этого кажется выше ростом, чем есть на самом деле. Подстриженный под полубокс, он свою челку всегда зачесывает набок, так что она образует дугообразный валик над лбом. Яркие, алые четкого рисунка губы.
— Они у тебя бантиком! — часто говорит Валя. — Отдай их мне! Ты же не девчонка! Зачем парню такие красивые губы?!.
И наконец, я, сидящий между папкой и братом. Круглолицый, узкоглазый, с короткой шеей пухлячок. К моему великому огорчению, ни на папку, ни на маму не похож.
— В дедушку Якова! — всегда говорит мама, когда речь заходит о моей внешности. — Такой же широконькой и невысоконькой…
После завтрака мы с Владимиром отправились на открытие парка. Хоть и жарко, но Вовка в широких суконных брюках, заправленных с напуском в собранные гармошкой хромовые сапоги. Так одеваются все парни нашего города. По моде!..
На улицах группы празднично одетых, улыбающихся людей. И все идут в сторону парка. Женщины, особенно девушки — словно цветы. В ярких, пестрых платьях, цветастых кофточках видны издалека. Мужчины и парни, как и мы, в белых рубашках и темных или серых брюках.
Еще издали я увидел белый, тесовый забор, отгородивший лес от улицы. Забор был высоким, добротным, из массивных островерхих досок.
Через голубые арочные ворота мы прошли в лес… Да-а, наш лес был неузнаваем! На полянах и лужайках под раскидистыми шумящими кронами сосен и берез выросли павильоны, беседки, спортплощадки, веранды. Пешеходные дорожки, посыпанные красноватым песком, протянулись между ними.
Мы с Вовкой решили обойти весь парк, заглянуть во все его потаенные уголки.
В ларьках и палатках торгуют всякой всячиной. Всюду люди. Кое-где раздаются песни: «По военной дороге», «Легко на сердце», «По долинам и по взгорьям», «Дан приказ ему — на запад», «Если завтра война» и другие. Слышатся переливы двухрядок, бренчанье гитар, треньканье балалаек.
К нам подходят Мишка Мирон и Пашка Засыпкин. Оба тоже в сапогах «джими», в широких отглаженных брюках с напуском.
— Здорово, Квакин! — смеется Вовка. (Недавно смотрели фильм «Тимур и его команда»).
— Здорово, Адмирал, — недовольно бурчит Мишка. — Только ты не Тимур. Торопишься больно прозвища давать. Гляди не обожгись…
Оставив Вовку с парнями, я иду в глубь леса. На мой взгляд, парк прекрасен. Наконец-то появился он, достойный нашего города, старейшего в Среднегорье. Основанный в 1701 году по указу Петра I Синарский казенный завод лил пушки и ядра для русской армии два столетия.
Окруженный сосновыми и березовыми лесами, прорезанный двумя родниковыми жилами горно-лесистых рек, город расположен на крутых берегах.
На одном из них — знаменитые «три пещеры». Во времена Пугачева атаман Чир прятал свою ватагу в этих пещерах и в соседнем лесном логу, который теперь в память о нем называется Чировым.
…Мы с Вовкой отправились домой, чтобы привести папку с мамой. Обещались прийти, а самих почему-то до сих пор нет.
Во дворе у крыльца встретился отец. Лицо бледное, встревоженное, губы сжаты. Строго, вопросительно взглянул на нас.
— Вы ничего не слышали?..
— Нет, а что?
— Война началась! Германия напала! Только что по радио выступал Молотов!
— Ну! Наконец-то! Теперь мы им дадим! — с восторгом проговорил я и радостно заулыбался, словно услышал счастливейшую новость. — Теперь узнаем, кто сильней, мы или они?..
Из сенок, точно слепая, вышла мама. Одетая в пестрое, нарядное крепдешиновое платье, она тыкалась из стороны в сторону, словно запиналась. Вытирая носовым платком покрасневшие, подпухшие от слез глаза, протяжно говорила:
— Ой, да за что? За что свалилось тако горё на нас!? Зачем они напали? Что плохого мы им сделали?..
Папка тронул ее за локоть.
— Мамочка, иди лучше умойся, да пойдем в парк, а то ведь и не увидим его открытия.
Она отняла платок от глаз, увидела нас.
— Ребята, ведь папку-то обязательно на войну заберут!..
Я продолжал улыбаться. «Ну и что? Вот уж странная мама. Так и должно быть. Было бы несчастьем, если он не попадет туда. Не успеет отличиться. Подумаешь, съездит на несколько месяцев, поколотит фашистов. Разобьет их и вернется героем!.. А то в нашем городе почему-то ни одного героя, ни орденоносца?! Обидно даже!..
— Идите, сынки, в парк, — предложил отец. — Мы вас сейчас догоним.
Весть о войне выстрелом разнеслась по городу. Преобразила людей. Веселых, радостных, приветливых превратила в серьезных, суровых, задумчивых, возмущенных. Царившая в парке и на улицах праздничность, беззаботность сменились тревогой. Исчезли с лиц улыбки. Люди, сбившись в группы, обсуждали последние известия и выступление наркома иностранных дел Молотова. Кто думал, что такой день превратится в горестный?..
Мальчишки стайками, точно воробьи, носились от группы к группе. Прислушивались к разговорам старших и на все лады громкими голосами, размахивая руками, повторяли новости.
Пронесся слух — в летнем театре состоится митинг. Все направились туда. Действительно, там полно было народу. На сцене — стол.
