Весь апрель Слава терпеливо сносил новые причуды своего любимого. Но когда в мае наступили первые теплые деньки, а дышать затхлым воздухом квартиры не было больше сил, то мужчина устроил бунт. Михаил наотрез отказался рассматривать возможность прогулки даже в ближайшем сквере, заявив, что не собирается нарушать режим самоизоляции и подвергать опасности жизнь и здоровье Ярослава.
– Да силы небесные! Если я просижу в четырех стенах еще один день, то я выйду гулять прямо с балкона! – разгорячился Ярослав Александрович. – Это точно не будет на пользу моему здоровью.
– Об этом надо было думать, когда ты начал курить. Например, году так в семьдесят втором не пробовать у сослуживца сигарету, – Михаил Петрович сидел на диване в обманчиво расслабленной позе. Этот разговор его изрядно нервировал, но он не мог проявлять свои эмоции, иначе был бы грандиозный скандал. – Или не начинать курить после того, как бросил в семьдесят восьмом…
– Ты знаешь, почему я снова начал! И вообще, что написано на роду, того не избежать. Если суждено утонуть, то машина не собьет! Аня – яркий тому пример. Никогда не пила, а умерла от рака печени!
Ярослав, только что ходивший по комнате вперед и назад, после последней фразы почти вышел из комнаты, но остановился в дверном проеме, потопал ногой, затем выдохнул, обернулся обратно лицом к собеседнику и оперся плечом на дверной косяк.
– Миш, я же не предлагаю тебе отпустить меня ехать на автобусе на рыбалку, – вдруг его голос смягчился. – Я не идиот, я понимаю, как это рискованно. И, вообще-то, я за тебя тоже переживаю. Ты на три года старше меня, а значит, если заболеешь ты, то болезнь будет протекать еще тяжелее.
– Ну вот и оставайся дома, раз волнуешься за меня, – пожал плечами Миша. – Не неси домой заразу.
Вся эта ситуация была нелепой и абсурдной. Когда жена Ярослава Анна умерла, то он несколько месяцев не выходил из дома. А сейчас прошел только месяц, а Слава – известный домосед – лезет на стену от скуки. Но напоминать о той черной полосе жизни любимого Михаил не собирался. Ему вообще не нравилось, когда в их разговорах фигурировала Анна.
– У тебя что, клаустрофобия развилась? – осторожно сменил тему Михаил Петрович. – Тебе же есть чем заняться. Я не против, если ты будешь репетировать на гармони дома. Я не против играть в твои любимые шашки вместо шахмат. Да что угодно, только давай пересидим дома всплеск эпидемии?
– Ты хоть представляешь, на сколько это может затянуться? На месяц? На полгода? Да может даже на год! – Ярослав подошел к дивану и сел рядом с Михаилом. Он перестал экспрессивно жестикулировать и положил ладонь на колено любимого. – Мы целый год будем сидеть взаперти? Мы что, заключенные? Преступники?!
– Если это убережет тебя от болезни, то да, мы будем сидеть тут и год, и два. Столько, сколько понадобится.
Ярослав, несмотря на возраст, резко поднялся на ноги, недобро сверкнув глазами в сторону Михаила.
– Да я просто предлагаю тебе выйти в парк! Если хочешь, потом вымоемся в антисептике, а одежду сожжем!
– Нет. Я все сказал, – Миша скрестил руки на груди и отвернулся, чтобы не видеть злого взгляда Славы.
– Не понимаю, почему ты так спокойно это все воспринимаешь? Словно тебе легко сидеть тут, света белого не видя, – проворчал Ярослав и пошел прочь из комнаты.
Он устал вести этот разговор. Ему нужны были другие аргументы, чтобы убедить Михаила выйти на улицу.
– По крайней мере, я в квартире не один, – тихо сказал Михаил, явно не желая, чтобы Слава его услышал и начал расспросы. Но он услышал.
– И что, со мной тебе легче переносить изоляцию? – сказал Ярослав с усмешкой, рассчитывая разрядить этим атмосферу. – Ссорясь по пять раз в неделю из-за ерунды, выслушивая мои скучные рассказы о внуках? Я прямо мечта, а не сокамерник, да, Миш?
– Да, – просто ответил Михаил, не поворачиваясь.
– Эй, я, вообще-то, пошутил, ты чего? – Ярослав Александрович поспешно подошел к мужчине и снова сел с ним рядом. Тазобедренные и коленные суставы не сказали ему спасибо за чрезмерную активность в последние полчаса.
– Все в порядке, Слава, честно. Просто, видимо, мне и правда легче переносить изоляцию, чем тебе.
– С чего бы?
– С того, что мне есть с чем сравнивать. Ведь я много лет провел в этой квартире в одиночестве: вечера, выходные, праздники. А сейчас здесь ты, и я счастлив.
– Но это явно не всё, – Слава прищурил глаза.
Как бы ни хотел Миша считать, что он знает любимого, как свои пять пальцев, Слава тоже знал его, как облупленного. Поэтому сейчас, когда Михаил так старательно избегал встречаться с ним взглядом, Ярослав понимал, что тот что-то не договаривает.
– Может, расскажешь мне?
– Расскажу что? – Михаил Петрович повернулся, изображая на лице удивление.
Однако губы были слишком плотно сжаты, а это значило, что он сдерживает эмоции. Он знал, о чем должен рассказать. Уже много лет назад должен об этом рассказать. И Слава это тоже понял.
– Расскажи мне о своей поездке в Германию.
***
