– Хм, так вот как это, пережить выход-из-шкафа в семье, – задумчиво протянул Дмитрий, не обращая внимания на милующихся пожилых мужчин рядом с собой. Его гораздо больше интересовали тарталетки с сыром и чесноком. – В фильмах и сериалах это обычно происходит немного не так… Больше понимания, меньше воды на головах у юных девушек.
– Тебя и правда не беспокоит это всё? – немного удивленно спросил Михаил, не поднимая голову с плеча Ярослава.
– Правда. Вообще не колышет, – пробубнил Дима, дожевывая закуску. – Я, знаете ли, с разными людьми общаюсь по долгу службы. Ну и заграничных заказчиков с разными заскоками полно. И я не про ориентацию сейчас, а в целом. Приходится развивать гибкость.
– А Ира в курсе? Ну, про меня и Мишу, – вдруг спросил Ярослав, который внезапно понял, что его младшая дочь пропустила довольно важный семейный разговор.
– Так это мне она и рассказала про вас. Она видела, как вы целуетесь, пару лет назад, вроде, – Дима стал загибать пальцы на руке и беззвучно шевелить губами, отсчитывая года. – Ира поделилась со мной, так как догадывалась о реакции Жени на эту новость… типа, как сегодня. А я же жил тогда в столице, так что был хорошим и безопасным слушателем.
Сказать, что эта информация удивила Ярослава, это ничего не сказать. Всегда осторожный в плане проявления чувств, он был шокирован тем, что так засыпался перед дочерью, и даже не заметил этого. Он стал судорожно перебирать в уме разные события, пытаясь понять, когда это могло произойти, но так и не вспомнил. Михаил с едва заметной улыбкой на губах смотрел на нахмурившегося и нервничающего Славу, поглаживая морщинистой ладонью его бедро.
– Ты, пап, не волнуйся. Если бы Ира и Олег что-то имели против вашего стиля жизни, то никогда бы не оставили на вас детей, – Дима улыбнулся мягкой улыбкой, которая быстро сменилась на привычную ехидную. – Знаете, если мы не позовем всех вернуться за стол, то я один тут все съем. А потом вы все мне будете скидываться на абонемент в тренажерный зал!
И Дима вышел из комнаты, чтобы собрать по квартире всех гостей обратно. Ярослав повернулся к Михаилу и, наверное, впервые в жизни поцеловал его, когда в квартире они были не одни. Теперь он не боялся.
Признание прошло не идеально, но теперь это уже свершившийся факт. И без лжи и скрытности всем стало немного легче.
С тех пор, как Михаил вышел на пенсию, он не смотрел новости. Ну, конечно, о важных событиях он все равно узнавал: о них говорили дети Ярослава; студенты и преподаватели в техникуме, где он вел некоторые дисциплины; соседки на лавочке; кассиры в магазине – он не был в информационном пузыре. Но поток негатива из новостей Михаил Петрович обрубил на корню. В его доме новостная программа по телевизору или радио была под запретом. А с появлением смартфонов в их с Ярославом жизни, он так же запретил читать и обсуждать бесконечные «сенсации»: террористические акты, нападения, пожары, трагедии… В общем, весь мусор, который описывали журналисты, не скупясь на эпитеты.
Однако новости конца марта 2020 года никто проигнорировать не смог.
Казалось, что ничего не происходит, а потом – щелк – и весь мир изменился. Не просто страна или город, а все жители планеты стали жить по-другому. В мире появилась новая, всепоглощающая беда – коронавирус.
25 марта 2020 года, президент России Владимир Владимирович Путин объявил о начале нерабочей недели с сохранением зарплаты. Изначально нерабочие дни должны были продлиться с 30 марта по 5 апреля, но затем их продляли, снова и снова… В итоге режим нерабочих дней был снят в России лишь 12 мая, но остался режим самоизоляции, что было ничуть не лучше. Всё это время продолжали работать только больницы, аптеки, магазины продуктов и товаров первой необходимости, а также стратегические предприятия.
Для людей пожилого возраста пандемия была, мягко сказать, удручающей. Их физическое (и, что немаловажно, психологическое) здоровье было под угрозой не только от ковида, но и от вынужденной изоляции. Плановые операции отменяли, оставив только экстренные. Попасть к врачу стало почти невозможно. Они не виделись с родными долгое время, так как дети боялись принести болезнь к родителям, а смертность старшего поколения от коронавируса была невероятно высокой.
Михаилу и Ярославу можно сказать, что повезло. Они довольно неплохо обращались со смартфонами и могли созваниваться с детьми и внуками. Да и новые возможности, например, доставка продуктов из магазина на дом или покупка товаров в интернете, тоже заметно облегчали жизнь.
Вот только каждый раз, как новости про ковид попадали Михаилу на глаза, он начинал тревожиться. Договоренность о двух сигаретах в день не отменяла того факта, что Ярослав курил почти всю свою жизнь, а значит сильно попортил себе легкие. А значит, Слава был в группе риска. Поэтому в шестьдесят седьмой квартире сто тринадцатого дома самоизоляцию и все меры предосторожности в виде мытья рук и дезинфекции всего, что попадало в дом, соблюдали с особой тщательностью.
