– Нет. Вообще-то, нет. В них нет ничего такого. И если я дал их оцифровывать и смотреть какому-то неизвестному человеку, то почему тебе было нельзя? – Ярослав указал на очевидную логическую цепочку в своих рассуждениях. – Да и эти видео ценны только для меня и моей семьи, к которой ты имеешь прямое отношение.
– Это сейчас, но не тогда.
– И тогда тоже! – вдруг вспылил Слава. – Миша, черт подери, ты крестный отец всех моих детей! Конечно, ты всегда был частью нашей семьи. Устал уже тебя переубеждать…
Михаил ничего не ответил, лишь продолжил накрывать обедо-закуски к просмотру старых записей.
– И извини, что сам не сообразил предложить тебе копии, – Ярослав с сомнением посмотрел на открытую упаковку печенья и банку со сливовым джемом. – Наверное, в глубине души я был уверен, что ты и сам догадаешься сохранить себе файлы, если они тебе нужны.
Михаил улыбнулся. Реакция Славы была необычной, но от этого не менее приятной. Они обменялись нежными взглядами.
– Ну, вы долго еще? – прервал их примирительные гляделки окрик Димы. – Я сейчас буду дальше смотреть без вас!
Составив на поднос еду и две кружки с чаем, а одну с кофе, они вернулись в гостиную. А ко второму эксперименту с видеоконференцией они смогли вернуться только спустя несколько часов. Но перед первым настоящим онлайн-уроком, Гайдук всё равно нервничал.
– Миш, ты опять хмуришься, – Ярослав погладил Михаила по спине, зная, что его это успокаивает. – На тренировочной лекции же всё прошло замечательно! Ну, на второй тренировочной, после нашего киносеанса.
– Ты и Дима не слишком придирчивая публика в отличие от семнадцатилетних… студентов, – хрипло выдохнул Михаил Петрович, раз за разом перекладывая свои заметки-шпаргалки, хотя тему урока, которую должен был сегодня рассказывать для третьего курса, он знал на зубок.
– Мы – да, лояльные зрители. А вот ты сам очень дотошный. Но и тебе ведь понравилось, как ты звучал и выглядел? – Ярослав наклонился, сухо и быстро поцеловал Михаила в щеку. – Слушай, у нас всегда есть план Б, помнишь?
– Да, конечно. Если что-то пойдет не так, если я запаникую и захочу закончить лекцию, я чихну, а ты отрубишь интернет. Чтобы обрыв связи выглядел реалистично, – механически повторил Михаил идею Славы на чрезвычайный случай.
– Но я уверен, что это не понадобится. Студенты тебя уважают, а некоторые побаиваются, но большинство обожает. Так что дерзай!
На этих словах Ярослав пригладил волосы Михаила, улыбнулся и вышел из комнаты, притворив за собой дверь.
А Гайдуку настала пора нажать на кнопку «Начать конференцию».
Наступило двадцать пятое мая – день, когда весь город заполнен одиннадцатиклассниками в школьной форме советского времени и красной лентой через плечо с надписью «Выпускник». Вот только в этом году никакого «Последнего звонка» не было ни в одной из школ.
Вот уже два месяца, как длилась пандемия, самоизоляция, дистанционное обучение и прочие меры безопасности, которые, впрочем, никак не снижали темпов роста количества заболевших. Все мероприятия и праздники были отменены: не было выпускных из детских садов, нельзя было проводить свадьбы… Ну и, естественно, нельзя было приходить школьникам на «Последний звонок». Его просто не было.
И выпускного не было.
Точнее был, но тоже в онлайн формате, как и обучение последние полгода. Но если Мила и была чуточку расстроена тем, что ей не удалось нормально попрощаться со школой, она никаким образом этого не показывала.
Отношения в доме Смирнитских – старшего сына Ярослава Евгения – очень сильно накалились после признания Милы в том, что она встречается с девушкой. И отчасти было благословением свыше, что у девочки не было выпускного: ей не пришлось спорить с матерью насчет одежды, прически, макияжа, а также идти с родителями на праздник и притворяться, что у тебя все хорошо, в то время как ничего не было хорошо.
Мария игнорировала Милу всеми возможными способами, минимально вмешиваясь в её жизнь. И Мила в ответ вела себя точно так же. Евгений же выбрал другую тактику поведения: он пытался сделать вид, что ничего не происходит. Он общался с дочерью, как и раньше, обходя щекотливые темы. А она воспринимала это поведение в штыки, так как ощущала, что её не принимают такой, какая она есть.
И из-за того, что с семьей ей было некомфортно, Мила стала часто пропадать у дедушек. Даже в день онлайн-выпускного она сидела в гостиной у Михаила Петровича, а не в своей комнате дома.
– Господи, ну и расфуфырилась Ксюха, н-да, – прокомментировала Мила, стащила несколько чипсин прямо из упаковки и перелегла с правого бока на левый. – Как будто бы её кто-то увидит, кроме одноклассников. А мы, между прочим, привыкли видеть тебя с синяками под глазами и непричесанной гулькой на голове, Ксеня!
– А ничего, что ты это вслух сказала? – шепотом спросил Михаил, не отворачиваясь от экрана компьютера: ему нужно было проверить курсовые должников.
– Не-а, я отключила видео и звук. Это как будто я смотрю сериал со своими знакомыми. Или дом-два, – усмехнулась Мила и снова захрустела чипсами.
