Я понимал, что Бабкин шутит и тоже улыбался. Он затолкал меня в комнату, продолжая упрекать в приставаниях. Потом он схватил меня под мышки и с легкостью поднял над собой. Окно комнаты было открыто. На своих вытянутых руках Бабкин выставил меня в окно, и я повис над землей на высоте пятого этажа. Меня охватил ужас. Я понимал, что мне нельзя делать резких движений – этот идиот мог не удержать меня, и я бы рухнул с этой страшной высоты. К счастью все обошлось. Бабкин опять «внес» меня внутрь комнаты и отпустил.
Элитная молодежь столицы продолжала регулярно веселиться в нашем студенческом кафе. А я просто стоял у окна кафе и слушал их музыку. Свет в кафе выключался для создания интимной обстановки, поэтому я не мог видеть, чем они там занимались.
Один раз, стоя таким образом у окна, я заметил, что его фрамуга открыта. У меня был уже солидный опыт бесплатного прохода на различные мероприятия. Поэтому я вскарабкался к окну и, будучи довольно худеньким, легко пролез через фрамугу в кафе.
Мероприятие подходило уже к концу, и многие столики были свободными. Работники кафе в качестве закуски для этих молодых людей обычно приготавливали два вида бутербродов: с икрой и копченой колбасой. К тому моменту, когда я оказался в кафе, бутерброды с икрой были съедены. Но бутерброды с колбасой в основном оставались нетронутыми. Я стал собирать эти деликатесы и складывать себе за пазуху. Набрал я их очень много. Потом я долго объедался этими бутербродами и даже угощал ими своих друзей.
В следующий раз, когда в кафе проводился вечер, я опять попытался пролезть туда через фрамугу. Я уже просунул через нее ногу, но в следующий момент был схвачен бойцами студенческого оперативного отряда. Меня отвели в дежурную комнату отряда. В то время я был беззаветно преданным делу партии комсомольцем, поэтому я искренне стал раскаиваться в содеянном. Потом я попросил оперативников дать мне какое-нибудь ответственное комсомольское поручение, чтобы я мог искупить свою вину перед комсомолом. Оперативники, составив протокол, повалили меня на пол и несколько раз ударили ногами в область почек. Потом они меня отпустили.
Протокол был передан в деканат факультета. Разбираться в моем проступке поручили комсомольской организации курса. Собрание по этому поводу не проводилось, но наш комсорг просто на словах передал мне, что мне объявлен строгий выговор. Он добавил, что в случае повторного нарушения меня исключат из вуза. Таким образом, моя судьба повисла на волоске.
Приближался к концу третий год моего пребывания в Москве. К этому времени Фред освоился в нашей компании и с помощью лести и подхалимства втерся в доверие к Коле. Затем, почувствовав некоторую власть, он стал плести против меня интриги. Это привело к тому, что я из этой компании с треском вылетел. Парадоксально, но как раз я ввел Фреда в нашу компанию. И он же меня из нее выгнал. Более подлого поступка трудно себе представить. Теперь Коля и Фред, уезжая вместе на какое-нибудь мероприятие, уже не брали меня с собой. Это был первый в моей жизни случай, когда люди, которых я считал своими друзьями, так подло предали меня. Позже в моей жизни будет несколько таких случаев.
Моя мать выбивалась из сил, посылая мне каждый месяц значительную часть своей нищенской зарплаты. Чтобы облегчить тяготы матери, я устроился слесарем в ремонтный отдел нашего студгородка. В месяц я зарабатывал там 90 рублей. Вместе со стипендией мой ежемесячный доход составлял 130 рублей, что в то время было неплохими деньгами. На работе надо было постоянно пить со своими коллегами – иначе меня бы там не уважали.
Запомнился случай, когда к нам, слесарям, за помощью в ремонте квартиры обратился игрок гандбольной команды МАИ и сборной СССР Ильин. Он привез бочонок вина и, выпивая с нами, рассказывал случаи из своей спортивной карьеры. Вот один такой случай. Сборная СССР играла со сборной ФРГ. Один здоровенный немец все время обижал Ильина. В тот момент, когда судья отвернулся, Ильин схватил немца за низ живота и сильно рванул. Немца унесли с площадки на носилках.
Среди моих друзей существовала традиция на день своего рождения приглашать товарищей в ресторан и там оплачивать все расходы. Много раз я был в числе приглашенных, но по причине материальных трудностей сам еще не разу не приглашал. Товарищи с пониманием относились к этому и ни в чем меня не упрекали.
Но теперь у меня появились некоторые деньги. И я, конечно, повел парней в ресторан на свой двадцатилетний юбилей 6-го марта 1974 года. Для этого я выбрал заведение под названием «Русская изба». Мы не плохо там повеселились. Пили водку, запивая русским квасом и закусывая солеными огурцами, грибами и т.д.
Дипломники разъехались по местам распределения. В нашей комнате появился новый жилец по прозвищу Лет. Он был несколько старше меня. Мы с ним подружились и не раз выпивали вместе. Я подарил ему свои знаменитые канадские джинсы, к тому времени уже изрядно поношенные.
