Я обхватывал пальцами ее шею. Она кричала:
– Сжимай!
Но я не сжимал. Подобные сцены продолжались практически во время каждой нашей встречи. Несколько раз из-за этого наши отношения с ней прерывались. Но проходило несколько дней, и мы снова мирились.
Один раз, после очередной ссоры, Оля первая пришла ко мне, чтобы помириться. Мы пошли с ней в лес. Там мы поднялись на гору и присели на траве. Оля с нетерпением стала расстегивать ремень моих брюк. Я неохотно занялся с ней сексом. После этого Оля лежала и пела:
– А лез такой загадочный, а слез такой задумчивый.
Моя мать узнала, что я встречаюсь с девушкой. Родители Оли были известными в городе людьми. Мать легко нашла их дом и зашла к ним в гости. Вернувшись, она сказала мне:
– Женись на ней. У них очень богатый дом.
Но, в конце концов, мы с Олей все-таки расстались навсегда. Через несколько дней после этого я увидел Олю в центре города. Она шла под руку с высоким симпатичным парнем. Эта пара смотрелась великолепно – Оля была высокой девушкой. Меня охватила тоска. Но, к счастью, в тот же день все прошло.
31 год спустя, 9 октября 2005 года, я встретил Олю – это отмечено в моем дневнике. Она гуляла с маленьким ребенком. Со слов Оли, это был ее ребенок. Конечно, это была уже не та яркая девушка, с которой мы были близки в молодости.
В конце августа меня вызвали в военкомат и дали направление для устройства на работу на Приборостроительный завод. Там я три месяца проработал рабочим по упаковке. В нашей бригаде кроме меня работали еще два молодых цыгана и один участник войны. Этот мужчина сильно хромал – на войне он был ранен в ногу. Один цыган из нашей бригады был тоже призывного возраста. В армию нас с ним призовут в одну часть – мы окажемся в школе сержантов. Что самое интересное, цыгану присвоят звание сержанта, а мне нет.
Хотя я был с позором исключен из комсомола, но в душе я оставался преданным комсомольцем. На том заводе я работал по-ударному, с полной отдачей сил. Однажды меня вместе с другими работниками завода послали копать какую-то траншею. Эти работники копали не очень старательно. А я работал как одержимый, выкладываясь до конца. Один человек из руководства завода, наблюдая за мной, с восхищением говорил:
– Какой совестливый парень!
Когда мы получили первую зарплату, ветеран войны из нашей бригады, возможно в шутку, сказал:
– Неплохо бы обмыть первую получку.
Эта фраза означала для меня призыв к действию. Собрав со всех членов бригады необходимую сумму наличными, я приготовился бежать в магазин за спиртным. Это являлось непростой задачей, так как завод, где мы работали, был режимным. Передо мной встала проблема: как проникнуть с территории завода на улицу при том условии, что завод охранялся по периметру. Улучшив момент и сильно рискуя, я в одном месте заводского двора перемахнул через забор. Охрана это не заметила. Закупив спиртное, я в том же месте благополучно вернулся на завод.
Спрятавшись под лестницей недалеко от нашего рабочего места, мы стали обмывать первую получку. Напились мы изрядно, и, как это часто бывает, нас потянуло на подвиги. В актовом зале завода проходило какое-то мероприятие – оттуда доносилась музыка в исполнении рок-ансамбля. Мы зашли в этот зал. Я, полностью потеряв над собой контроль, поднялся на сцену и попросил у одного гитариста его инструмент. Парень, естественно, отказал мне. Тогда я решительно вырвал у него гитару и подошел к микрофону. Хорошо поставленным голосом я объявил, что исполню знаменитую песню «Can't Buy Me Love» из репертуара ансамбля Битлз. Я заиграл на гитаре и с душой запел эту песню. К сожалению, мне не дали ее допеть – я был схвачен оперативными работниками завода.
На другой день меня вызвали к начальнику оперативного отдела. Опять же в духе комсомольских традиций я стал глубоко раскаиваться в содеянном. Я жестоко ругал и унижал себя. На столе у начальника лежал еще не совсем законченный номер заводской стенгазеты. Я попросил его позволить мне нарисовать в эту газету карикатуру на всю нашу бригаду, изобразив всех пьяными и в нелепых позах. Начальнику эта идея понравилась. И мой рисунок вскоре появился в той газете. У работников завода он имел успех.
Инцидент с пьянкой закончился тем, что всех молодых ее участников простили, а старого, ветерана войны, уволили.
За месяц до призыва в армию я испытал огромный душевный подъем. Я критически посмотрел на прожитые мной годы. Я осознал, что причиной всех моих самых страшных несчастий было употребление алкоголя. Я проникся глубоким отвращением к этому напитку. В результате я бросил пить и курить.
