Затем мы долго ехали в автобусе. Конечным пунктом нашего путешествия оказалась воинская часть, расположенная в глухом лесу. Это была школа сержантов. Она располагалась на территории ракетной площадки, которая за несколько лет до этого была снята с боевого дежурства.
Когда мы построились на плацу, к нам вышел начальник школы в звании майора. Он поздравил нас с прибытием и пригласил на праздничный обед.
«Праздничный обед» состоял из крошечной порции «картофельного пюре», которое на 90 процентов было приготовлено из воды. В этой воде плавало несколько маленьких шариков. Возможно они были сделаны из мяса, но я не берусь это с уверенностью утверждать. Это было изощренным издевательством над нами, ни в чем невинными молодыми ребятами. Даже узники фашистских лагерей смерти не подвергались таким бесчеловечным издевательствам.
Будничные обеды, которые затем последовали, естественно, были еще хуже праздничных. Мы все буквально голодали.
Через несколько дней нас послали на кухню чистить картошку. После приема пищи личным составом всей части в столовой оставались какие-то грязные объедки. Кухонный наряд собрал их в бак, чтобы отвезти на корм свиньям. Мы были настолько голодны, что, утратив чувство человеческого достоинства, ели помои из этого бака.
В части было две столовые: офицерская, где офицеров кормили как людей, и солдатская, где солдат кормили как скотов. Однажды, когда мы сидели в столовой и принимали пищу, вошел начальник школы. Он только что сытно откушал в офицерской столовой, и у него было хорошее настроение. Весело смеясь, он сказал нам:
– Да, кормят вас неважно. Но вы что-то от этого никак не худеете.
Надо признать, что этот подлец в какой-то степени был прав – за два года службы в армии мой вес увеличился с 63 до 74 килограммов (при росте 176 сантиметров).
Много лет спустя я читал мемуары одного немецкого офицера, который в конце войны попал в наш плен. Он был поражен тем, что в Красной армии солдат кормят и одевают на много хуже, чем офицеров. В немецкой армии кормили и одевали всех одинаково. Причем существовало правило: сначала накормить солдат, а потом офицеров. Если солдаты были не накормлены, то офицеры тоже голодали. Прекрасные традиции Германской армии! Но Красная армия победила ее, при этом не имея никаких традиций. Может быть секрет этой победы и заключается в скотском отношении к солдатам?
В своих воспоминаниях маршал Г.К. Жуков писал, что в Красной армии в период гражданской войны от голода умирало больше красноармейцев, чем от вражеских пуль. Советская власть тогда не понимала, что недостаточно согнать в армию большое количество мужиков – их еще надо кормить. Похоже на то, что 50 лет спустя Советская власть так и не поняла этого.
Рабочий день солдата начинался в 6-00 с крика дневального:
– Батарея, подъем!
Надо было быстро вскочить с постели и одеться за 45 секунд. Конечно за такое короткое время одеться невозможно. Поэтому солдат натягивал шаровары, не застегивая их, а только фиксируя специальным крючком. После этого он наматывал портянки. Секрет этой процедуры заключается в том, что в самом начале угол портянки надо заложить под большой палец ноги. На эту процедуру уходило почти все время. Потом солдат хватал в руки куртку, шапку (летом пилотку) и ремень. Как раз в этот момент звучала команда дневального:
– Батарея, выходи строиться!
Солдат бежал в строй, на ходу надевая то, что у него было в руках. Став в строй, солдат приводил себя в порядок, застегивая все пуговицы и ремни.
До выхода на зарядку оставалось еще 10 минут – за это время можно было зайти в туалет.
Зарядка обязательно проводилась на улице. Зимой, если температура не опускалась ниже минус двенадцати градусов, солдат выходил на улицу без шинели. При более сильном морозе солдат надевал шинель – а вместо зарядки была просто прогулка строем. Летом солдат выходил на зарядку с голым торсом.
После зарядки солдат заправлял постель, затем шел умываться и чистить зубы. Потом солдат становился в строй, а сержант (командир отделения) проводил утренний осмотр личного состава. Сержант требовал, чтобы солдаты были тщательно подстрижены и выбриты, чтобы у них были свежие подворотнички (каждый день приходилось к воротнику куртки пришивать свежую полоску белого материала), чтобы латунные бляхи поясных ремней и сапоги были начищены до блеска и т.д.
После осмотра вся батарея строилась на улице. Выходил старшина и кричал:
– Батарея, равняйсь! Смирно! В столовую шагом марш!
После этой команды надо было сделать три прусских шага, поднимая высоко прямую ногу и с силой ударяя ею по дорожному покрытию. Затем все переходили на обычный шаг. Вскоре старшина кричал:
– Батарея!
После этой команды все солдаты опять переходили на прусский шаг, и земля начинала дрожать от одновременного удара по ней сотни ног. Идти так было довольно утомительно, и через некоторое время старшина кричал:
– Вольно!
Грохот солдатских сапог прекращался.
