Мортимер тоже испугался. Последние шаги он сделал, держась у меня за спиной. Я подумал: если в этом замке живёт кто-нибудь, кто покажется нам злым и опасным, мы повернёмся и убежим. А там видно будет — может, мы найдём другой замок, тот, что нам нужен. Может, в этой стране полным-полно замков?
Но когда мы подошли к воротам, на мусорной куче сидела и грызла хлебную корку крыса! Мы приободрились, и я со словами «Добрый день!» бросился к ней.
Крыса мельком взглянула на нас и снова занялась коркой.
— Ну вот мы с братом и пришли. Всю ночь ползли!
Ответа не последовало. Крыса грызла корку. Доев хлеб, она занялась старой птичьей костью, которую выудила из кучи. Мы с Мортимером переглянулись, и я сделал новую попытку:
— Мы бы хотели повидать королеву Индру. Она дома?
Крыса оторвалась от кости, воззрилась на меня чёрными глазами и зашипела. Под верхней губой блеснули жёлтые зубы. Я попятился и снова взял Мортимера за руку. Довольно долго мы стояли и глядели на крысу. Я чувствовал себя дураком и в то же время злился. Там, в городе, Чернокрыса так заботило, чтобы мы пришли. А теперь он даже разговаривать с нами не желает.
Вдруг с той стороны ворот послышались голоса. Кто-то сказал:
— Я их точно видел, видел в окно.
— Так отодвинь засов! — предложил другой голос.
Мы услышали скрежет, и ворота открылись.
— Ты прав! Это они! — восторженно воскликнул Чернокрыс и, покачивая брюшком, выбежал к нам. На хвосте у него была повязка. — Добро пожаловать, милые детки!
Оказывается, ворота открыл барсук, наряженный в пурпурную шёлковую курточку и шляпу. На первый взгляд он был как будто добрый, но когда заметил крысу, всё ещё сидевшую на мусорной куче, то взвизгнул и с отвращением на мордочке кинулся к ней.
— Брысь, пошла отсюда! — заорал он, и крыса с писком метнулась в море подснежников. Барсук улыбнулся и подошёл к нам. Вид у него был смешной, потому что шёлковая куртка оказалась ему велика. Рукава пришлось подвернуть, а пояс он несколько раз обернул вокруг себя, чтобы не наступить на него.
— Добро пожаловать, мои юные господа, — сказал он и поклонился так низко, что с него чуть не свалилась шляпа.
Мы с Мортимером переглянулись и рассмеялись. Никто ещё не называл нас господами. Но Чернокрыс нетерпеливо махнул хвостом.
— Не стой тут как остолоп, — сказал он барсуку. — Беги, доложи её милости, что ей надо подняться. Живей, Гримбарт!
Барсук убежал, переваливаясь на толстых лапах. Чернокрыс улыбнулся и потёр лапки.
— Вы и представить себе не можете, как я рад, что вы вняли голосу разума и пришли сюда! Я как раз хотел вернуться в ваш городишко, попытать счастья ещё раз. Бог мой, какое скверное место, оно просто дышит бедностью! Мои лёгкие всё ещё полны угольного дыма. — Чернокрыс высунул язык и покашлял. — И вот теперь эти невообразимости мне не грозят.
— Ты всё равно не смог бы вернуться, — сказал я. — Даже если бы захотел.
— Вот как?
— Лаз обвалился. Нас чуть не засыпало.
Крыс охнул:
— Какой ужас! Какой кошмар! Будучи инженером, я, разумеется, принимаю на себя всю полноту ответственности. Ох, ох, а ведь я всегда славился умением рыть хорошие, надёжные норы. К счастью, никто не пострадал. И поскольку вы уже здесь, лаз нам больше не нужен. — Глаза-перчинки сверкнули. — Входите же!
Мы проследовали за Чернокрысом. Под сводом ворот было довольно темно, но вскоре мы оказались во дворе замка. По траве разгуливала курица — её-то мы и слышали, а поодаль стоял небольшой хлев, в окно которого глядела корова. По другую сторону раскинулись делянка с душистыми травами и картофельное поле; здесь же были различные постройки, а прямо перед нами высился сам замок.
— Прошу сюда.
Чернокрыс потрусил вверх по ступенькам, толкнул двери. Мы с Мортимером поспешили следом. Потом мы шли по залам, коридорам, поднимались по очень узкой лестнице со множеством поворотов. Всё здесь было как в старые времена. На стенах лосиные рога, повсюду чучела животных. На полу — шкуры и тканые ковры. В каминах горел огонь. Ещё издали мы услышали чьи-то крики. Потом раздался звон: что-то разбилось, и крики повторились. Похоже, кричала женщина. Мы снова стали подниматься по лестнице, на этот раз винтовой. Я понял, что мы направляемся в башню, которую видели, стоя под стеной. Вскоре мы остановились у открытой двери. Барсук Гримбарт присел у косяка, обхватив голову лапами.
— Её милость бьёт посуду и никого не хочет видеть, — сказал он.
В ту же минуту из дверей вылетела тарелка с паштетом и со звоном разбилась о стену. За тарелкой последовал глиняный кувшин, содержимое которого пенистой волной окатило бедного Гримбарта с головы до лап.
— Теперь от меня будет пахнуть квасом! — взвыл барсук.
— Дай я с ней поговорю, — сказал Чернокрыс. — Иди умойся, уши в маринаде.
Гримбарт побежал вниз по ступенькам, путаясь в промокшей шёлковой курточке, а Чернокрыс сунул голову в дверь и сладко протянул:
— Ваша милость!
Кто-то всхлипнул.
— Ну-ну, ваша милость, не нужно грустить. — Он обернулся и прошептал: — Идите сюда, мальчики, давайте войдём и поприветствуем нашу королеву.
